Пейдж кивнул головой и заказал молоденькому гавайцу-кельнеру «землетрясение». Гаваец принес три маленьких бокала с красновато-зеленой жидкостью. Ивасэ сделал маленький глоток и скривил лицо. Потом тихо произнес:
— Очень неприятные новости. Ваш ответ ставит наше правительство в исключительно тяжелое положение, почти безвыходное… Хотя мы надеемся…
Пейдж вытянул губы и произнес тоном опытного, изощренного дипломата:
— Я думаю, что мы все-таки договоримся… модус вивенди… приемлемая альтернатива… — Он пошевелил пальцем. — Статус-кво анте…
Уайт поспешно закрыл рот рукой и отвернулся. Ивасэ покрутил головой:
— Я тоже надеюсь. Японское правительство не имеет ни малейшего желания затевать войну. Весь наш флот по-прежнему находится в порту Саэги. Вчера из Иокогамы вышел наш лучший океанский пароход «Тацута-мару». Он прибудет в Сан-Франциско двенадцатого декабря, а в Лос-Анджелес — пятнадцатого. Мы твердо надеемся на мирный исход переговоров.
— Судя по всему, вы… — Уайт улыбнулся и поднял бокальчик, — решительный противник войны.
Ивасэ кивнул головой.
— Нас разделяет огромный океан, и если начнется война — она завяжется в основном на море. Это будет очень длительная, дорогостоящая война, и она ни к чему не приведет. Бессмысленная война. — Японец сделал несколько маленьких глотков и, поставив бокальчик на стол, быстро заговорил: — В ближайшие дни немцы ворвутся в Москву; их танки примерно в тридцати километрах от ворот Кремля. Уже началось повальное бегство жителей из Москвы.
Пейдж спросил:
— Если падет Москва, вы, наверное, ударите с Востока?
— В Сибири удобнее воевать, там суша, а не океан, — сказал Ивасэ и хихикнул.
Бармен включил электрическую пианолу — джаз исполнял танго, пела японка. Ивасэ закрыл глаза и стал покачиваться на стуле в такт музыке. Потом вынул платок и вытер уголки глаз. Уайт сделал Пейджу знак глазами и показал пальцем на ручные часы. Пейдж подозвал кельнера и расплатился с ним, решительно отводя руку японца.
— Вы наш гость, — сказал Пейдж, — а когда мы будем в Токио, вы нас угостите коктейлем из ваших саке.
Они попрощались с японцем и вышли на улицу. Моросил холодный дождь, смешанный со снегом.
Они вернулись в бюро вовремя. Из отдела Сэффорда принесли самую последнюю «магию». Уайт перевел ее.
— Донахью приезжал? — спросил Уайт у Камберленда.
Камберленд открыл глаза и ответил сонным голосом:
— Капитан-лейтенант Донахью звонил и просил позвонить ему домой, когда будет перевод… Я ему стал передавать содержание, но он положил трубку…
Пейдж беззвучно рассмеялся:
— Не положил трубку, а выронил. Он не привык к темпу вашей речи и заснул.
Уайт позвонил Донахью:
— Это я, Уолт. Имеется интересная штучка.
— Насчет ветра? — быстро спросил Донахью.
— Связана с ветром, но только не с тем, которого ты ждешь. Приедешь?
Донахью явился спустя минут сорок. От него пахло вином и женскими духами. Прочитав телеграмму, он зевнул и пожал плечами.
— Очевидно, одна из машинок испортилась, и пришлют новую. Посмотрим, что будет дальше.
— По-твоему, снова ничего особенного? — спросил Уайт. — Директива о сожжении шифров и прочих секретных документов тебя не волнует?
