Уайт дважды перечитал текст телеграммы № 901 и сказал Пейджу:
— Все ясно. Завтра из Токио пришлют телеграмму с точным указанием часа, когда следует вручить этот меморандум Хэллу. И в момент вручения будет объявлено о начале войны.
Камберленд что-то промычал. Пейдж смотрел на него и ждал. Наконец Камберленд изрек:
— Они сперва нападут, а потом провозгласят состояние войны.
— Это вошло у них в традицию, — согласился Пейдж.
Гейша наклонился к Уайту.
— А я сейчас был в секретариате Нокса. Ходят слухи, что японский объединенный флот под командованием адмирала Ямамото идет к Владивостоку. Уже прошел пролив Цугару.
Уайт покачал головой:
— Наверху ждут не дождутся… Sit pro ratione voluntas.
— А что это значит? — спросил Гейша.
— Из Ювенала, — объяснил Пейдж. — «Да будет воля моя вместо всяких резонов».
— Позвольте, сигнал же был, — сказал Гейша. — Мы перехватили его четвертого и вчера. И оба раза была сводка погоды насчет «северного ветра».
Вошел с папкой лейтенант из отдела Сэффорда.
— Какие новости? — спросил у него Пейдж.
— Из Лондона получено сообщение: крупное соединение японских крейсеров и транспортов направляется к Малайе, — сказал лейтенант и вышел из комнаты.
— Эти сведения более правдоподобны, — Камберленд кивнул в сторону Гейши, — чем его.
Гейша пожал плечами:
— Но разведывательная сводка, выпущенная штабом сухопутных войск неделю назад, остается в силе. Официальную установку армейцев разделяет и наше командование. И это теперь подтверждено перехваченными сигналами. Японцы нападут на русских.
Пейдж потянулся и громко зевнул:
— Неужели придется вот так сидеть всю ночь и ждать окончания меморандума? А что делает начальство? Тоже сидит и ждет?
Гейша сказал, что все начальники: капитан первого ранга Уилкинсон, контр-адмирал Ингерсол и контрадмирал Тернер — разъехались по домам. Первым уехал адмирал Старк; он сегодня пойдет с супругой в театр «Националь».
— А меморандум, над которым ребята Крамера корпели целый день, кто-нибудь из начальников читал? — спросил Уайт,
— Нет, — ответил Гейша, — Крамер отнес его Уилкинсону, но на нем все застопорилось. У армейцев тоже дальше начальника дальневосточного отдела полковника Банди не пошло. Ни Маршалл, ни Стимсон не читали. Все ждут новостей по другой линии.
— А где Донахью? — удивился Пейдж, — Сегодня ни разу не заходил к нам.
Камберленд фыркнул:
— Ему не до нас. Все время торчит в отделе дешифровки у капитана второго ранга Сэффорда. Оба ждут сообщений… о Владивостоке или Чите. Хотят узнать первыми.
— Час назад мне звонил корреспондент «Чикаго трибюн», — сказал Гейша. — Он узнал, что началось восстание в Сибири, повстанцы захватили Тюмень. В Москве идут уличные бои, город горит…
Раздался телефонный звонок. Уайт взял трубку. Звонили от Сэффорда — расшифрована новая «магия». Уайт попросил Гейшу сходить за ней. В телеграмме, датированной пятым декабря и отправленной генконсулом из Гонолулу министру иностранных дел в Токио, говорилось:
Пейдж свистнул:
— «Лексингтон» вышел из Пёрл-Харбора! А до этого ушел «Энтерпрайз». Там не осталось ни одного авианосца.
— И ни одного тяжелого крейсера нового типа, — сказал Камберленд.
Уайт захлопнул японскую книжку с яркой матерчатой обложкой и возмущенно произнес:
— Все начальники разъехались по домам и театрам, а нас держат. — Он кивнул головой Гейше. — Пойдите на рекогносцировку, узнайте, как дела.
Гейша вскоре вернулся с видом победителя. Он доложил, что флагманский адъютант Хозяина Уэллборн сперва вообще не хотел разговаривать. Но Гейша показал ему фокус с канцелярскими скрепками, очень смешной и не совсем приличный, специально для дам. Потом рассказал сногсшибательный анекдот насчет римского папы и Греты Гарбо. Уэллборн совершенно размяк от смеха и разрешил всем идти домой. А те, кто будут ночевать вне дома, должны оставить номера телефонов своих возлюбленных.
Уайт и Пейдж поехали в отель. Уайт прошел к себе и, приняв ванну, завалился спать. Его разбудил телефонный звонок. Снизу звонил портье: на имя Уайта пришла телеграмма.
— Откуда? — спросил сердито Уайт.
— Из Гонолулу.
— Скорей принесите. Большое спасибо!
