Материальным результатом «творческого воображения» работников Эф-Би-Ай явилось пухлое досье, где концентрировались все бумаги, касающиеся «филиала Гепеу» в Гонолулу.
Затем Кита подбросил тому же Баллиганту анонимку относительно человека, которому какая-то женщина, якобы имеющая отношение к советским дипломатам, передала задание провести диверсии на Гавайях и явиться на конспиративную квартиру в Гонолулу — в аптеку корейца. Эта анонимка вызвала фурор в Вашингтоне.
Направляя подозрение Баллиганта на аптекаря, Кита рассчитывал на следующее: во-первых, наблюдая за аптекой, Баллигант узнает, что туда приходит за лекарствами Марико; во-вторых, начав наблюдение за Марико, он установит, что она встречается с Акино, то есть с Идэ, и в-третьих, Баллигант начнет следить за Акино-Идэ.
Кита вовсе не имел в виду проваливать работу Идэ. Поэтому он приказал Баллиганту все, что тот будет узнавать об Идэ, докладывать не своему начальству, а ему — Кита. Таким образом он хотел контролировать деятельность Идэ через Баллиганта.
Все шло хорошо до того дня, когда вдруг выяснилось, что назревает катастрофа и что источником беды, как это бывает часто, является женщина, в данном случае студентка Хаями Марико.
Баллигант узнал от начальника пёрл-харборской контрразведки Уолша о том, что тот решил использовать Марико для агентурной работы и что Акино-Идэ взят на мушку. Баллигант немедленно известил обо всем Кита, тот предупредил Идэ — и шоферу Абэ было приказано завести студентку в лес, задушить и закопать. Первую часть задания — выманить жертву из дому — Абэ выполнил успешно, умело изобразив горе. Но по причинам, не зависящим от него, ему не удалось довести дело до конца.
В середине рассказа Шривера в комнату бесшумно вошел Пейдж. Прижав руку к сердцу, он молча поклонился Уайту и Марико и сел у дверей. Как только Шривер кончил говорить, Пейдж погрозил пальцем Марико:
— В следующий раз, когда за вами придет молодой человек, вы будете более осторожны.
Марико покраснела и, посмотрев на Уайта, сказала:
— Из этой истории я сделала вывод: не верить мужским слезам.
— Все-таки, Энди, не совсем понятно… — Уайт покрутил головой. — Вы говорите, что Кита все рассчитал и предусмотрел, но ведь, направив внимание Баллиганта на аптеку корейца, он должен был знать, что Марико неминуемо попадет в поле зрения Эф-Би-Ай и что наблюдение за ней наведет Баллиганта на Идэ. А Кита не имел в виду проваливать Идэ и поэтому запретил Баллиганту докладывать своему начальству о нем. Но начальство Баллиганта могло узнать о встречах Идэ с Марико из других источников, и тогда вся комбинация с анонимками могла обернуться против самого Кита. И вообще она очень запутанная и рискованная… слишком много накручено.
— Это верно, — согласился Шривер. — Но разведывательные комбинации часто бывают запутанными и, как правило, связаны с риском. Риск ведь присущ любому более или менее серьезному делу. Жизнь без риска — это шампанское без пены.
— А как с Баллигантом? — поинтересовался Пейдж.
— Ищут. — Шривер почесал голову. — Я допустил ошибку… При нем сказал Нику, что пойду и спрошу у Кита. Баллигант сразу смекнул, что Кита стал давать показания и может выдать его. А что, если и Идэ знает о нем? И Баллигант решил не мешать Идэ — позволил ему вскочить на подоконник, открыть окно и выброситься. И после этого сам исчез. Я думаю, он удрал на служебном самолете в Вашингтон.
— В Вашингтон? — удивился Уайт.
— Да. Он на очень хорошем счету у руководства Эф-Би-Ай. Постарается доказать начальству, что установил связь с Кита для проведения комбинации и еще не успел доложить об этом. Его, наверное, простят — такие «опытные» работнички нужны Гуверу.
— Почему Идэ покончил с собой? — спросил Пейдж. — Ведь он же не дал никаких показаний. Совесть его была чиста.
— Это я виноват, — сказал Уайт. — Не надо было этого делать… Из моих слов он понял, что мы стянули у них тогда машинку «девяносто семь». Самурайская честь не могла примириться с этим.
— И вдобавок сегодня взяли у него шифрованную записку, — сказал Шривер. — Он обязан был уничтожить ее, а не таскать с собой, как носовой платок. Он не мог простить себе этого.
— Итак, все выяснилось, все тайны получили разгадку. — Уайт повернулся к Марико. — И даже ваша…
— Какая? — спросил Пейдж.
Марико рассмеялась:
— Почему я пошла ночью с молодым человеком.
Шривер поднял руку:
— Не торопитесь, леди и джентльмены, не все тайны разгаданы. При прощании со мной Донахью сказал, что надо непременно, ценой любых усилий, раскрыть две тайны. Первая: что же написано в шифрованной записке, найденной у Идэ? Наверное, три буквы «кью» в конце шифровки имеют чрезвычайно важный смысл. И вторая тайна: почему четвертого и пятого декабря был подан тот сигнал в виде сводки погоды, а на деле — ударили в другую сторону? Вот две тайны, которые надо непременно разгадать. И он не успокоится, пока…
— Эти две тайны можно будет разгадать только после войны, — сказал Пейдж. — И только после нашей победы.
