Погода в этот день не могла не радовать. Облака всё чаще и чаще закрывали солнце и жара не изматывала. Приятный ветерок, гулявший в высокой траве, играл с путниками, набрасываясь на них и тут же отступая. Ентри радовался спавшей жаре и поддавшись пению птиц и игривому ветру, восседая на горте, ехал закрыв глаза и представлял себя рыцарем Ториона, памятуя о свисавшем на портупеи мече. Ни о какой погоне он не думал, она была где-то позади, где-то там, в прошлом, где-то в сумрачном сне. Ему не нужны были даже сокровища, за которыми он отправился, только наслаждение жизнью и прекрасным днём, запахом диких цветов и приволью лугов. Но всё когда-нибудь заканчивается, так и просторы луга постепенно сменились тенистыми рощами, а потом и вовсе, еле заметная дорога, местами пропадающая, вошла в лес.
Желания ещё раз входить в лес, ни у Ентри, ни к Мариа не было. Приключений в лесах с них хватило, но уговаривать Дикина, свернуть и обойти его, были бесполезны.
— Кто знает, на сколько растянулся этот лес? Нам не время петлять из-за ваших прихотей. — Спокойно, уверенно сказал им Дик.
— Тогда скажи, куда мы бежим? — Негодую, вопросил Ентри. — Если от чёрного существа не убежать, не скрыться, то зачем мы спешим?
— Ентри, не забывай, охранники идут у нас по следу, мы беглецы и мы должны их опережать. — Казалось, ничто не может выбить Сараллона из колеи.
— Зачем мы вообще покинули замок?!.
— Зачем вы вообще полезли в эту комнату?! — Ентри таки нашёл, чем разозлить Дика, заставив того резко повысить тон голоса. Ребята застыли, чуть открыв рот: все те дни, что Сараллон с ними, он редко менял интонацию в голосе, всегда спокойный, сосредоточенный, вселяющий уверенность, а тут он кричал. Ентри это показалось страшнее чудища из комнаты, с которым он сражался. После этого перечить Дику ребята просто боялись. Они смирно тронулись за Сараллоном вперёд, в сомкнутые кронами деревья.
Противный запах в трюме становился к каждым днём всё сильней и сильней. Смесь пота, морской соли и подпортившихся продуктов, порой вызывала рвоту. В начале пути зловонье не чувствовалось, но теперь, на пятые сутки, запах постепенно усиливался. Спасение от него было только на палубе, но испепеляющая жара подстерегала там. Новоиспечённый корабельный клерк " Империи" был завален работой. Постоянные подсчёты продовольствия и убытков от крыс, составление различных списков, ведение судового журнала и другая разная писанина. Да ещё кто-нибудь попросит письмо написать или завещание, хотя завещать пиратам практически нечего было. Кроме зловония в трюмах, пришла ещё одна напасть, о которой все знали и к которой тщательно готовились, кроме Ориона и Фука- питьевая вода быстро портилась. Надо сказать Арубатур, который наслаждался бездельем на корабле, вообще был крайне удивлён, что кроме черудеи, пираты употребляют воду. Но, так или иначе, на "Империи" была введена строжайшая экономия воды, два литра воды в день на человека. Следить за этим поручили Ориону. В связи с проблемой с водой, Ориону оказалось труднее всего, он на дух не переносил черудею, которая хоть как-то могла заменить воду, но экономия касалась всех. В дикую жару, когда с палуб бежать хотелось и укрыться в теньке, алкоголь употреблялся с ещё большей скоростью, что не могло не сказаться на самочувствии людей. Как ни странно, самой приятной работой становился труд на реях и марсах. Свежий ветер, там он был сильнее, прогонял противный запах и сдувал пот, принося маломальскую прохладу, паруса не редко скрывали от солнца, да и всё видящий Марсианин, мог рассказать очередную байку про пиратов. К вечеру, когда жара спадала, а раскалённый, сухой воздух, медленно разбавлял морской бриз и короткие волны нежно, убаюкивая, бились о борт корабля, в меняемом состоянии, из членов команды, оставалась не много. Последние, из тех, кто не сдался на милость огненной воды, крепили на ночь такелаж и зажигали фонари. Вот только тогда Орион мог спокойно постоять у кормы, вдыхая соленый воздух океана, держа в руках судовой журнал, с не аккуратно вложенными в него бумагами и углубится в мысли и воспоминания. Но нахлынувшую грусть разгонит, как всегда, откуда-то взявшийся Фук. Сегодня он целый день разгуливал по палубе, не стесняясь косых взглядов команды, раздаривая свои глупые шутки каждому, досталось несколько раз и капитану. В общем Арубатур освоился, осмелел. Не редко набирался наглости подсказывать старым, морским волкам, как надо крепить такелаж или опускать бизань*. За это он, естественно, награждался ругательствами и быстро скрывался из виду.
Сейчас он предстал перед Орионом, держав Сайморола под руку. Чёрный Сай был практически без сознания и не имея возможности самостоятельно передвигаться, из-за чрезмерного употребления алкоголя, беспомощно облокотился на плечо Фука.