— Однажды, я тогда ещё не работал на Лавариона, во время одной из военных компании, Семион купил у Радирского воеводы нескольких рабов из Аделонса. Гордый народец, живший у подножья Скопир, долго сдерживал осаду, но всё же был повержен и пленных распродавали. Лаварион воспользовался этим и приобрёл кучку. А воевода говорит, мол, возьми этого старика- колдуна, почти задаром и подводит седовласого, сморщенного, сгорбившегося старца. Естественно, Семион сказал, что не к чему ему этот полутруп. А воевода на своём: " Может судьбу тебе твою расскажет, или на ярмарках для потех будет выступать". Лаварион долго отнекивался, а потом согласился, да и цену за него просили- гроши… Всю обратную дорогу старец молчал, сидел в клетке, закатив глаза. И вот за день до прибытия не выдержал Лаварион и потребовал, чтоб старик показал своё уменье. Тогда тот взял ладонь Семиона, поднял голову вверх, и сверкнула гроза, и ударил гром. Чистое небо, ни тучки, ни капли дождя не упало, просто гроза. Старик как будто уснул сидя, а потом, резко очнулся и говорит: " Отпусти меня, беда у тебя будет…" Семион в ответ рассмеялся: " На ярмарках тебе цены не будет". Старец продолжал: " Жену твою заберу и заботиться о себе заставлю". Лаварион смеялся всю оставшуюся дорогу. А вы, наверное и не знали, что у Семиона была жена? Молодая, красивая, статная. Время шло, старец сидел в яме, шептал что-то, махал иногда руками. Его выпускали по выходным, чтоб отвести на площадь, людям показывать. Он имел успех, многое что предсказывал, сбывалось. Лаварион даже испугался, что провидец правду сказал и отобьет у него любящую жену. Так прошло месяца три и вдруг жена Лавариона — Омовелия заболела. Лекари не чего не могли сделать, ей становилось всё хуже и хуже. От отчаянья Семион пошёл к старцу и стоя на краю ямы, потребовал рассказать, как помочь жене. " Я приду завтра на закате и подниму её с постели"- Ответил старик. — " Но дай мне кусок хлеба, стакан молока и отпусти". Лаварион рассердился, что старец торгуется, сбросил в яму лишь паука свисавшего с решётки ямы и ушёл прочь. Ночью Омовелия умерла. На завтра, когда солнце зашло за горизонт в спальне у кровати Омовелии, где лежала женщина, укутанная в саван и где сидел Семион, появился странный человек. Он появился не откуда, без шума, Лаварион вздрогнул, увидев чёрные его одеяния. Его лицо скрывала тень и лишь на мгновение, оно открыло лицо старца. " Я пришёл, как обещал". — Сказал он. И тут же Омовелия открыла глаза, но они были стеклянными, встала и направилась к старцу. Она не шла, плыла. Её ноги не касались пола. Семион обрадовался, хотел обнять её, но она отпрянула от него. " Теперь она моя!" — Сказал старик. — "Она принадлежит мне. Ты сделал большую ошибку и скоро, тоже будешь принадлежать мне, я сделаю твою смерть мучительной". Лаварион закричал на старика, но тут же почувствовал, как коченеют конечности и мутнеет перед глазами. " Ты её уже видишь? Видишь смерть?" — Спросил старец, его голос звучал как никогда могущественно, от бессильного старика ничего не осталось. Перед ним стоял высокий, сильный, одетый в чёрные одеяния человек. Семион взмолился о пощаде и воскресить его жену, но мольбы были тщетны.
" Ты можешь спасти себя, если хочешь"? — Семион качнул головой и на это раздался ужасный смех Омовелии. Лаварион закричал от ужаса и заткнул уши, холод при этом пробрался до костей. " Я останусь здесь, на верху, оттуда ближе к властителям Дириуса. Ты, каждый день будешь приносить хлеб и молоко, и никто, слышишь никто, не смеет тревожить наш покой, иначе смерть им. Я останусь до тех пор, пока ты не сдашься мне… Почувствуй себя в яме…". После этого чёрный силуэт и Омовелия исчезли. Из-за дня в день Семион приносил к двери хлеб и молоко, оставлял там, чуть приоткрывая её и быстро спускался вниз. Лаварион сначала наблюдал за ней, прислушивался. Но никакого движения там не было. Тогда он приказал нескольким рабам войти туда, сам остался на лестнице. Стены комнаты сотряслись, с них посыпалась штукатурка, по коридорам замка пронеслись истошные крики и всё, больше их никто не видел. В кабинете Семиона разбросало все бумаги, погасли свечи и письменный стол оказался перевёрнутым и отброшенным к входной двери. Ночью Лаварион впал в кому, из которой вышел через два дня. После чего он окончательно смирился со своей участью.
— Но откуда ты это знаешь? — Спросил, увлечённый рассказом Дикина, Ентри.