Ентри был так взволнован, что не мог никак уснуть. Сначала он собрал все необходимые вещи в дорогу, которые заняли у него рюкзак и большую сумку. Он взял три комплекта белья, не считая парадно-выходного костюма, тарелки, ложки, еды примерно на пять дней. Потом он положил ещё книгу, чтобы читать, когда будет скучно, затем сломанную лопату, чтобы выкапывать клад, шкатулку со стеклянными осколками, разбитую подзорную трубу и много другой всячины. После всей этой процедуры он ещё раз проверил содержимое сумок, сходил на кухню, посмотреть, как идёт подготовка к завтрашней отправки. Тризольдина по-прежнему была там и корпела над едой. Она с лёгкостью отпустила сына в экспедицию, считая, что практика её сыну не помешает, тем более с Орионом, которому она доверяла. И так, после всех этих процедур Ентри ещё раз попытался уснуть, но после часа бесполезного перекатывания с бока на бок, он взял тисвулир* и заиграл колыбельную:
Ночь успокоит всё кругом,
Это спокойствие перед сном.
Колыбельную дождь споёт,
Страх с души в миг уйдёт.
Город спит, простившись с днём,
Сны блуждают тихо в нём,
Я не знаю что со мной-
Наслаждаюсь тишиной.
Месяц- стражник наших снов,
Тихо бродит между звезд.
Ветра музыка несется,
В город снов, что стоит в ночи,
За пределами мечты.
Утро ночь сменить готова,
И заря стучит в окно,
Я не знаю что со мной-
Наслаждаюсь тишиной.
Я был птицей, я был ветром,
Я был ангелом небес.
Я был камнем, Я был зверем,
Я был эхом, но лишь во сне.
В детстве они с мамой всегда играли её, и сейчас воспоминания нахлынули на него. Ентри вспомнил о предстоящей разлуке с родными и чуть не заплакал. Лишь под утро, когда первый луч солнца готовился появиться из-за горизонта, когда запели первые петухи, Ентри Паул задремал.
В отличии от друга, Орион был значительно спокойнее. Он смирился
--------------------------------------------------
*Тисвулир- музыкальный инструмент, очень напоминает гитару, с восемью струнами и 35 ладами.
с тем, что ехать ему придется, хотя мысли о правильности принятого
решения, о смене своей позиции под напором Ентри, долго не давали покоя, но как человек давший обещание, он не мог поступить теперь иначе, пусть даже потом он пожалеет об этом. В необходимые вещи поместились в один походный рюкзак, и теперь дожидались своего времени у двери. Расправив постель, Орион ещё и ещё обдумывал план их путешествия, пытаясь предотвратить опасности. Он несколько раз в голове прошёл весь предполагаемый маршрут и убедившись, что план удачен, улёгся спать. Уже лёжа он мысленно обвёл границы Стригинила, и вдруг вспомнил о мёртвом пирате, которого они оставили в лесу, так и не позвав никого на помощь. Да, и кого из них можно было заставить ещё раз зайти на это болото? Если даже они точно знали, где оно находиться, то, ни за какие сокровища они туда бы не пошли. Маком и Торонт до сих пор не могут прийти в себя: весь день они просидели по домам, боясь показаться на улицу, их бил озноб, повсюду мерещились мертвецы, и в ушах гудел зловещий лес. Конечно, о находке им ни Орион, ни Ентри не сказали, да и всё равно они бы не поверили. Так размышляя о случившимся, остановив свой взгляд на карте, Орион уснул.
Часы показывали пять пятьдесят утра, когда Ентри сладко потягиваясь, приоткрыв глаза, проснулся. Когда сон пришёл к нему, он не помнил, но что очень поздно- это точно. Он медленно, неохотно посмотрел на часы- пять пятьдесят одна. Секундная пауза… Ентри как ошпаренный вскочил с кровати и стал метаться по комнате, не сразу сообразив, где находятся его вещи. Носки он нашёл под кроватью и на стуле, там же, на стуле, были брюки, вывернутые наизнанку, так что мальчик не сразу смог влезть в них, и только любимая жилетка лежала на своём обычном месте- на полу, у левой, передней ножки стола. Пять пятьдесят три утра. Паул " вылетел" из комнаты, на ходу надевая жилетку, и пытаясь попасть в башмаки, надо сказать на редкость удачно. Завязывать шнурки времени не было и крича: " Мама, я опаздываю, скорей!", он ворвался на кухню. Тризольдина, как не в чём не бывало пекла пирожки с картошкой и поглядев через плечо на сына, заявила:
— Не гоже будущему путешественнику так долго спать. Есть то наверно не будешь?
На это Ентри отрицательно покачал головой.
— Ладно, тогда возьми с собой в дорогу. — После чего положила несколько пирожков в итак набитую до упора сумку и, поцеловав сына, сказала:- Иди, да будет удача с тобой рядом.
Пять пятьдесят шесть утра. Ентри выскочил на улицу. Город ещё спал: только редкие горожане шли, смотря себе под ноги. Молочник пробежал мимо открывать свою лавку, где-то вдалеке, за городом раздавались звуки рожка — это пастух вывел скот на пастбище. Енти глубоко вздохнул и волоча за собой тяжёлую сумку и пытаясь надеть на ходу рюкзак, поспешил на площадь, где его уже ждал Орион.
