Чем дальше Арубатур уходил от места высадки, тем лес становился гуще. Иной раз ветви деревьев так переплетались, что Фуку приходилось обходить их, но в глубь он так и не решался зайти. Полоска моря постоянно была у него слева. Усталость снова стала брать своё, голод усугубил её и Фук сорвал таки с дерева чолераб и надкусил его. Плод оказался ещё не созревшим, отчего у него язык онемел и на секунду он подумал, что это конец, но в глазах не мутнело, голова не кружилась, а в желудке, наконец, что-то ощущалось. Через минуты две и язык пришёл в норму, и радостный Фук тут же слопал ещё пару ягод. Язык снова онемел, губы не могли пошевелиться, но Арубатур, наконец, был сыт и на эти мелочи внимания не обращал. " А тут не так уж и плохо!" — Подумалось Фуку, когда он наелся, прислушался к пению птиц и приятному шелесту листвы. Теперь обследование проходило более разборчиво, но кроме непроходимых дебрей ничего интересного он не обнаружил и вскоре вышел к морю, как раз у того камня, где некогда отдыхал и где по-прежнему сидел мёртвый пират. Увидев труп, Фук вдруг поник, почувствовав острый приступ одиночества. Он не разговаривал ни с кем второй день и это для него было чересчур. Впрочем, болтать с мёртвыми тоже было делом не нормальным. Вспомнив о разбросанных скелетах по берегу, он вернулся в лес с желанием вырыть могилу, но чем? Найдя подходящее место, под большим деревом, размашистая крона которого высилась высоко над головой и образовывала постоянную тень на земле, и воткнул в почву сломанную ветку. Та легко вошла вглубь почти на полметра.
— Мягкая… — Констатировал Фук и принялся грести руками землю, изредка помогая себе колом, выточенным из толстой ветки. Та поддавалась на удивление легко, и даже корни дерева оставались где-то в стороне. Но даже при этом землекопные работы заняли у него не один час, а руки после этого были чернее сажи и пальцы ужасно болели. В итоге, яма получилась около двух ярдов в глубину. К этому времени, солнце, стало опускаться за горизонт, и желудок снова дал о себе знать. Пришлось работы остановить и вернуться на берег, захватив по дороге несколько плодов чолераба.
Вернувшись к камню, у которого Фук решил и заночевать, он схватил
*Райм- Лесная ягода, очень похожа на землянику, только бежевого цвета и чуть покрупнее. На вкус кислая с привкусом горчинки.
холодного соседа и поволок в лес. Находиться с ним рядом было как- то не по себе. Мёртвый оказался достаточно тяжёлым и Фук прикладывал все силы, чтобы сдвинуть его с места. Тужась, рывками, он продвигался вперёд, таща за собой пирата. Одежда на мертвеце цепляясь за ветки и кустарники рвалась, оставляя свои лоскуты на них, а руки Арубатура покрылись алыми царапинами. Наконец, достигнув ямы, Фук бросил тело на землю и, стараясь не смотреть на бледное лицо, пошарил у него в карманах. Ничего нужного там он не обнаружил. Всего монету в один лукир, завёрнутую в свёрток горсть земли и маленькую книжицу с записями. Как догадался Фук, это был дневник. Корявые буквы, начирканные углями и нумерация дней на каждой странице, больше Фук ничего разглядеть не смог в сгущающихся сумерках. Он вернулся на берег и спрятавшись от ветра за камнем улёгся, съев пару ягод чолераба.
На небе высыпались первые звёзды. Арубатур загрустил, вспомнив Ориона и время в Гариопее. "Сколько я выдержу здесь? Сколько дней я смогу терпеть одиночество и голод?"
Сон в эту ночь перебивали разные мысли, в основном печальные, но их Фук старался прогнать. " У всего должно быть что-то положительное". — Мысленно успокаивал он себя. " Вот здесь, нет тебе этой корабельной вони и в горле застревающей черудеи. Свежий воздух и тишина". Он посмотрел на океан, где собиралась ненастье. Ветер с огромной скоростью гнал на берег высокие волны и те, набрасывались на песок, всё ближе и ближе подбираясь к камню Арубатура. Фук, приняв порцию крепкого ветра, снова спрятался за камень. Тот хоть как-то мог защитить от него, но всё равно ураган доставал Фука снова и снова. Арубатур сжался калачиком, сохраняя последнее тепло в себе, но и то, медленно выдувал ветер. Фук постарался отвлечься от холода и ветра, закрыл глаза и вспомнил первую встречу с Орионом, тот залитый солнцем луг и дурманящим ароматом цветов. Стало чуточку теплее. " Увижу ли вновь тот луг? Увижу ли я Ориона?". — Вновь взгрустнулось Фуку. Он уже и не помнил, когда в последний раз испытывал это чувство. Будучи актёром по призванию, он никогда не позволял себе печалиться, считая, что это удел слабых. " Ну что ж, у сильных, тоже могут быть минуты слабости". — Оправдывался мысленно Фук. " У сильных?!. Какой же из меня сильный? Я второй день без еды и крова, только плачу себе в жилетку и пухну от голода!" — Вдруг разозлился на себя Фук. Он резко открыл глаза и увидел, что чернота ночи чуть рассеялась, а ещё через некоторое время на водной глади появилась золотистая дорожка. Ветер немного стих, но всё равно был способен сильно раскачивать ветви деревьев.
