Фук твёрдо был намерен продолжить сегодня хоронить умерших и разыскать более удобное место для ночлега, а также какие-то запасы пресной воды и еды, кроме плодов чолераба. Сложив взятые у мёртвого пирата вещи под камнем, он снова побрёл по берегу, сопротивляясь ветру, собирать скелеты. Если бы ему кто-то мог сказать раньше, что он будет таскать остатки людей, он бы точно не поверил, такое и в страшном сне ему бы не приснилось, но реальность оказалась куда суровее.
Скелеты так просто взять не удавалось, кости распадались в руках и их приходилось собирать в охапку и скидывать в могилу. Фук старался не думать, что они когда-то были людьми, живыми и весёлыми, для него сейчас это были просто округлившиеся, сероватые палки. Отвращение прошло после двух первых собранных скелетов, дальше он действовал машинально. Собрав, наконец, всех остовов в могилу, он быстро закидал её землёй и сверху привалил камнем. Потом постоял с минуту и направился вглубь леса.
Дебри леса становились непроходимые. Бурелом путал ноги, и обойти его не удавалось. Воспользовавшись своим мечом, который остался при нём, он расчищал себе дорогу и пробирался всё глубже.
Наконец, преодолев чащобу, он попал в более редкий лес. Ветви уже не так переплетались меж собой и между деревьев можно было пройти. Чуть поодаль Фук заметил какое-то скопление ветвей у голых камней и подойдя ближе, на свою радость, обнаружил, не что иное, как хижину. Правую стену её заменял крутой склон скалы, левую — парусина, изрядно обветшавшая и сияющая множеством дыр. Задняя стена и крыша были из хвороста, сплетённого меж собой. Внутри, кроме накиданных наземь широких листов ничего не было.
Впервые, пребывая на этом острове, Фук возрадовался как ребёнок. Он прыгал, кричал, топал ногами и не мог поверить, что ему так повезло. Но радость подпортил ещё один найденный за хижиной труп. Выглядел он ужасно и Фук не выдержал такой картины, его стошнило. Роившийся рой мух и других насекомых кишели на обглоданном скелете. Остатки плоти свисали кусками, а некоторые валялись неподалёку. Фук отвернулся и убежал отсюда. " Да, к такому даже прикасаться страшно, не то чтобы хоронить". — Промелькнуло у него в голове, когда он стремя голову бежал назад на берег. " Но хижина! Неужели из-за этого надо бросить её? Но жить рядом с этим, невозможно. Надо строить её в другом месте, ведь я знаю как".
Выскочив из леса, в его глаза ударил солнечный свет и он зажмурился. Ветер стих окончательно и солнце приятно припекало. Камень, ставший уже родным, находился в тридцати шагах от него. Вновь вернувшись к нему, он вдруг вспомнил о брошюрке, взятой у пирата. Усевшись поудобнее, он открыл её. Первые страницы прочитать было невозможно, сажу размыло дождём. Дальше страницы были не в лучшем состоянии. Пролистывая книжицу, страница за страницей, Арубатур, тщетно старался прочитать написанное и уже разочаровавшись в ней, хотел отбросить, но, в конце концов, наткнулся на более менее внятные надписи:
" Бежать… Птицы… Кажется, пронесло, укусов не видно, но провизия…"
Дальше прочитать снова нельзя было. Он пролистнул ещё несколько страниц:
" Дни мои сочтены. Проклятые птицы укусили таки меня. Тело всё жжёт, хочется пить. Хоть глоток воды… Дождей давно нет…"
Фук пролистал ещё несколько страниц и остановился на последней записи в книге:
" Иду на берег. Может там какой-нибудь корабль будет. Кружиться голова, в глазах темнеет, тело всё крутит и бьёт озноб. Это конец, я это знаю… Надеялся, что не повторю, участь остальных, но нет. Проклятые птицы, проклятый остров…
Ноги отказываться идти. Пить, как хочется…
Терял сознание, снова пришёл в себя… Надежды нет".
Фук закрыл книгу, ощутив в себе опустошение. " Он тоже верил, что выживет… Проклятые птицы?". Арубатур поднял голову вверх. Чистое небо и редкие облачка были над ним, никаких птиц. Фук встряхнулся, стараясь привести мысли в порядок и начать работы по выживанию на острове. Книжицу он оставил при себе, решив продолжать её до последнего.
