Через несколько дней морского путешествия, Ентри уже уверенно взбирался по вантам, правда, только до первой реи. Головокружения и тошнота его уже не беспокоили и ноги уверенно держали его при качке.
— Скажите капитан, в чём секрет лекарства, того, что вы мне дали? — Спросил однажды Ентри. Ответ Одрилона его смутил.
— Да не в чём. Тебе надо было просто отлежаться.
— Зачем же вы дали мне этот рис?
— Да я просто представил твоё лицо, когда ты будешь его жевать, запивая всё это черудеей. — Капитан весело рассмеялся, а Ентри от обиды быстро сбежал с квартердека и спрятался в каюте. Впрочем, обида скоро прошла и юноша вновь стал бегать по кораблю туда-сюда, стараясь не пропустить ничего интересного.
Пока Ентри дни напролёт следил за работой матросов, Мариа сидела в каюте и наблюдала за океанским пейзажем. На палубу она выбиралась крайне редко, только чтобы проветриться. Чаще всего компанию ей составляла Элифер, следившая за каждым шагом девушки и не отпускавшая её от себя надолго. Такое пристальное внимание и радовало и злило Мариа. С одной стороны, она никогда не была в одиночестве, а с другой, даже когда хотелось побыть одной, это не удавалось.
Дикина тоже было практически не заметно. Он дни напролёт сидел за картами и книгами, особенно над работами Ялионы Зинды, стараясь хоть в теории быть готовым к опасностям. С Лаварионом он разговаривал мало, да и как-то он заметил, что разговаривать им не о чем. Раньше они вели беседы о работе, но теперь она их не объединяла и их встречи проходили в кратких высказываниях и тишине. В итоге, действия его и других пассажиров, Ентри был, наверное, не в счёт, сводились к одному: не мешать капитану и команде. Лаварион старался держаться этого же правила, что не могло не радовать капитана. Он уверенно вёл свой галеон на юг, не встречая на пути препятствий. Не было не шторма, ни штиля, лишь свежий, попутный ветер, надувал все паруса корабля и приближал их к неизвестности.
"Уже неделю я нахожусь на Лансе.
Дождей до сих пор нет, правда, с пресной водой проблема кое-как решена, но зной уморил. Приходиться от него прятаться в лесу или в хижине.
Вчера, ранним утром снова рыбачил. Опять не удачно.
Пришлось питаться чолерабом, эти ягоды в горле застревают, так надоели.
Ловушки, расставленные в лесу, ещё не сработали, но надежда не покидает меня.
Проклятых птиц ещё не обнаружил, хотя вечером заметил какую-то пёструю птицу, размерами с чайку. Раньше её здесь не было. Сегодня пойду, понаблюдаю за ней повнимательней. Интересно, их есть можно?"
Арубатур закончил очередную страницу дневника и отложил его в сторону.
За неделю, что он провёл на острове, Фук немного освоился. Построенная хижина, хоть и была узкой и не благоустроенной, но от ветра защищала отлично. Широкие, у основания до полутора метров, пирамидного типа стены, возвышались на два метра в высоту, что позволяло Арубатуру стоять в ней в полный рост. Крышу он сделал из толстых веток деревьев, накрытых широкими листьями нарвала* и сплетённым между собой хворостом. Листья нарвала играли огромную роль в его быту. Не дожидаясь дождей, Фук стал собирать с их листьев росу, которой по утру было предостаточно, тем самым, обеспечив себя мизерным, но запасом питьевой воды. Каждое утро его начиналось с обхода леса. Он аккуратно, стараясь не пролить ни капли, сливал воду в тарелочку, сделанную из коры, а затем в яму, обложенную всё теми же листьями нарвала. Литр за утро он собирал, но чтобы приготовить еду, этого было мало. Поэтому, он стал подниматься на гору и выжимать влагу из мха, но её было ничтожно мало, к тому же, сор с камней и из мха, попадал в неё. Зато вид с вершины горы был изумителен. Фук давно не наблюдал такой красоты. Овальный остров, своим песчаным берегом, уходил медленно в голубую гладь океана и дальше тот безраздельно царствовал до горизонта, где встречался с белоснежными облаками. Одно огорчало Фука: ни одного корабля видно не было, но отчаиваться он не собирался. Практически на самой вершине горы он разложил большой сигнальный костёр.
Главное, ему удалось добыть огонь. Это произошло на четвёртый день и он, как мальчишка, прыгал от радости, возле метающихся в
*Нарвал- широколистный, низкорослый кустарник, листья достигают площади до квадратного метра, растёт в сухих, тенистых местах, но встречается и в горах. Листья и корни не съедобны. Цветёт раз в пять лет, мелкими, розово-голубыми цветочками
