Оказавшись на борту двухмачтового корабля, Фук первым делом прислушался, но кроме выкриков пиратов и их топанья, ничего не услышал. Он медленно прошёлся по палубе, остановившись у грот-мачты, наблюдая, как пираты с жадностью выносят с корабля всё более-менее ценное. Они забирали и парусину, и доски, посуду, плотницкий инструмент. Всякую мелось, которая, наверное, им и не пригодиться никогда, но ведь это было бесплатно. Видя, как пираты бесцеремонно орудуют на корабле, Фук тоже решил присвоить что-нибудь, на память, о первом его захваченном судне. Первым делом он направился в каюты, пока остальные орудовали в трюмах, освобождая их от провизии и незначительных запасов мехов. Кают оказалось всего две, но просторных. В одной был полный беспорядок: стулья и тяжёлый, дубовый стол были перевёрнуты, постельное бельё разбросано по полу, из которого было вырвано пару досок. В другой, уже находилось двое пиратов, которые переворачивали всё верх дном, ища золото и другие драгоценности, но, переворошив всё вокруг и не добыв ничего интересного, они, тихо ругаясь, вышли, оставив помещения для Фука. Право, после них чем-то разбогатеть возможности не представлялось. Пираты искусно обыскивали каждый сантиметр судна.
Осмотрев оставленную ему каюту, Фук обречённо вздохнул и пройдя к перевернутому в центре помещения дубовому столу, подняв лежавший рядом стул, сел. Взгляд Арубатура снова и снова осматривал стены каюты. Резко перебросив его на потолок, он заметил, что пираты сняли даже люстру с потолка, на месте которой красовался металлический крюк. В полном бардаке, среди валявшихся стульев, простыней, разбитого у окна шкафа и содранной частями деревянной обшивки стен, он заметил, что на полу валялось несколько бумаг. Для пиратов, которые видимо, не умели читать, они никакой ценности не имели, но вот любопытство Фука заставило его припасть к ним. Большинство из них были просто письма, ещё одна часть листков были чертежи и карты маршрутов, в них и Фук ничего не понимал, но вот под этой грудой листков он обнаружил свёрнутую в трубочку бумагу. Печати на ней не было, но нить, которой она была связана, была определённо из балитона. Как пираты не заметили такое? Фук, возрадовавшись хоть какой-то стоящей находке, пусть всего лишь верёвочке, но из балитона. Развернув её Фук, узрел карту. Он ахнул, осознав это. Бегло осмотрев остальные бумаги и не заметив в них больше ничего интересного, поспешил покинуть бригантину. Он скоро выскочил из каюты и пряча за пазуху карту, бегом преодолев главную палубу, вскочил на абордажный мостик, чуть не столкнув с него одного из пиратов, несущего на свой корабль охапку постельного белья. Получив порцию ругательства в свой адрес, Арубатур пробежал по мостику и спрыгнул обратно на борт пиратского корабля.
Тут же за его спиной зазвучали отчаянные крики и из трюма повалил чёрный дым. Фук испугавшись отчаянных криков, обернулся. Пираты, кто как мог, покидали внутренние строения судна, а за ними, обгладывая дерево, вырывался огонь. Кто бежал по мосту, кто перепрыгивал с борта на борт, благо расстояние между ними было не больше двух метров, кто просто сигал в воду. Арубатур отошёл подальше от борта, сжимая карту за пазухой.
— Что же это. — Испуганно прошептал Фук, осознавая свою причастность к случившемуся. Свою и карты. Он посильнее прижал её к телу и поспешил к капитану, изредка бросая испуганный взгляд на горящий корабль. Прошло всего пять минут, после начала пожара, а бригантина полностью была под властью огня. Пираты только и успели, поднять мосты, один пришлось перерубить, и отойти от горящего судна.
— Морское зло хотело покарать нас! То судно проклято! — Кричали пираты, от их бравады перед абордажем не осталось и следа. Страх и растерянность выражали теперь их лица. Они молча смотрели, как сгорает судно, которое вспыхнуло так неожиданно. Хотя, каждый из них понимал, что корабль, сам по себе загореться не может, поэтому, вскоре был найден "крайний". Молодой пират, который и бриться ещё не начинал, с русой копной волос и маленькими, как бусинки, постоянно бегающими глазками, был обвинён в умышленном поджоге, так как был рядом с плотницким отсеком и получил от коллег несколько сильных тумаков. Он робко вжался в борт, испуганно глядя на приближающуюся к нему группу пиратов, закрывая лицо руками и было бы ему совсем плохо, если бы, своё слово не сказала капитан:
— Прекратить! — Громкий, жесткий женский голос раздался с квартердека. Сейчас с трудом верилось в то, что этот голосок может журчать как ручей. Команда остановилась. — Я не позволю самоуправство на корабле! Разойтись!
Крепкие мужики, не издав ни звука протеста, тут же стали разбредаться кто куда. Молодой пират, в мыслях поблагодарив капитана за его спасение, бегом метнулся к руслени и через считанные секунды очутился на пертах грот-реи, подальше от злобных взглядов остальных пиратов.
Оливия смотрела, как расходиться команда со своего капитанского мостика, но её разум был занят другим. С озадаченным выражением лица, бурча себе под нос:
