— Эй друг! Чего грустишь?! — Этот голос Орион мог узнать из тысячи, узнать и содрогнуться. Более надоедливого и пустословного человека, мальчик никогда не встречал. Целый день он старался не встречаться с бездельничающим Арубатуром, но теперь этот шут добрался и до него. — О-о. Орион. — Заплетающимся языком протянул Сай. Вот, от вида кого нельзя было сдержать улыбку, так это от Сайморола. Висевший на плече Фука, он абсолютно не ориентировался в
*Бизань- Косой парус на бизань-мачте.
пространстве. Он постоянно мотал помятым, опухшим лицом, будто пытаясь вернуться к реальности, но каждый раз хватался за голову с многострадальным, вызывающим сочувствие и жалость возгласом: "ой". Его заплывшийглаз, был не больше бусинки и открыть его удавалось титаническими усилиями. Иногда, когда веко закрывалось, Сайморол придерживал его пальцем, но и поднести руку точно к глазу не всегда удавалось. Тогда раздавался вздох разочарования и обессиленная голова падала на грудь, чтоб через некоторое время вновь повторить попытку осознать своё местонахождение.
— Как прошёл день, Фук? — Спросил Орион, скорее, наверное, чтоб сказать просто что-нибудь, из вежливости. Проведённый Арубатуром день его мало волновал, но и отвечать на вопрос, по поводу своего настроения, ему не очень то хотелось. Фуку же палец в рот не клади, дай рассказать что-нибудь.
— О замечательно! Утром выпил стаканчик черудеи, потом погулял по палубе, пока солнце не поднялось высоко. Рассмотрел катапульту, да… Потом помог Гору заплести оплётку, потом поговорил с Кувалдой… Слушай, он кажется злиться на меня? Странно, за что?..
— Фук… — Перебил его Орион. — Извини, я сильно устал. Я пойду спать.
— Ну ладно. — Огорчённый потерей последнего слушателя, Фук, глубоко вздохнул, поправил висевшего на нём Сайморола и потащил его в трюм. Правда, сам в трюме не остался. Этой ночью он предпочёл ночевать на палубе, дабы не вдыхать противный запах, пронизывающий все внутренние помещения корабля.
Ночь выдалась тёплая. "Империя" покачиваясь на волнах, быстро убаюкала Арубатура, он даже не успел помечтать о чём-нибудь, как отключился.
Проснулся он от нестерпимой боли в руках, они затекли и запястья жгло, словно их связали верёвкой. Какого же было его удивление, когда открыв глаза, он увидел ночное, тёмное, с множеством звёзд, небо, так близко, совсем рядом и не обнаружил под ногами ни палубу, ни землю. Он висел. Подвязанный за руки к рее, он начал дёргать ногами и кричать, чтобы привлечь внимание, но в темноте, его никто не видел. Необычное место ночлега удивило самого Фука. " Лунатик я что ли"? — подумал он, но так или иначе ночной ветерок обдувал его и болтаясь под реей, он не прекращал попытки освободиться. Когда солнце выпустило первые лучи из-за горизонта, Арубатур был первый, кто их увидел. Своих рук он не чувствовал, плечи ужасно болели и прекрасные минуты пробуждения солнца, его не радовали. А тем временем, розовый горизонт краснел и отбрасывая лучи на водную гладь, образовывал золотистую дорогу на воде. Над морем появился краешек жёлтого диска, осветивший висевшего Арубатура. А Фук, измождённый ужасной болью в руках, склонив голову к груди, ждал своей смерти и с каждой минутой желал её всё больше и больше.
Первым кто заприметил Арубатура, был корабельный плотник Друир. Висевший под реей человек его ни как не удивил. Он, как будто не замечая его, прошёл мачту и только потом запрокинув голову вверх, спросил:
— Ну, как висится?
— Да ничего. Вид красивый. — Ответом подивился сам Фук. Вместо того чтоб просить о помощи, его язык и здесь решил сострить.
— Ну-ну. — Всё что на это сказал Друир и только после того как Арубатур увидел, что помощь уходит, закричал:
— Эй! Сними меня отсюда! Помоги мне! — Плотник только этого и ждал. Он торжественно повернулся, расплывшись в улыбке и щурясь от утреннего солнца, сказал:
— А что я буду иметь с этого?
— А что ты хочешь?
— Ты скостишь весь мой долг и остальных тоже.
— Нет! Я не могу. Я честно выиграл… — Договаривал он уже в спину уходящему плотнику. Перспектива висеть Фука не радовала. — Эй! Хорошо, хорошо. Я согласен!
Тут же из трюма показались ещё три головы. Они ловко, как кошки, взобрались по вантам к рее и стоя на пертах, схватили обессиленного Фука. В руках одного мелькнул тесак, другие рванули Арубатура наверх и через секунду он уже шатаясь стоял на пертах, не чувствуя рук и ног. Голова его кружилась и спуститься на палубу тоже была проблема для него, но с помощью спасителей ему это удалось и наконец, достигнув более менее устойчивого основания, Фук рухнул без сил и тут же был окачен ведром холодной, морской воды. Правда, сил это ему не придало. И поняв, что человек сегодня не трудоспособен, его отнесли в трюм и уложили в гамак. Арубатуру теперь было наплевать на вонь в трюме, на вынужденное прощение всего долга команды, он лежал. Пусть его руки страшно болели, но он не висел.
