О реакции местных жителей тоже почти ничего не слышно. Правда, эта тема дала пищу для художественной литературы – в 2009 году вышел роман писателя из Ростова-на-Дону Дениса Гуцко «Домик в Армагеддоне». Там про строительство игорной зоны в Ростовской области, раздрай среди людей, противоречие между православными ценностями и жёлтым дьяволом, которые пытаются уместиться в мозгах отдельно взятых персонажей… В общем, очень невесёлая книга.
«Домик в Армагеддоне» прошёл почти незамеченным, но свою миссию (а это для литературного произведения самое важное) выполнил – игровую зону из Ростовской области убрали. Что стало с построенными (или строящимися) зданиями под казино, не знаю. Не обнаружил информации. Ну, найдут, наверное, им применение. Не бросят же. Может, и убытки инвесторам восполнят. Хотя чёрт его знает – рулетка, это такая вещь, всё от удачи, говорят, зависит.
Но, в общем, были эти четыре зоны и были, что-то там происходило потихоньку. Внимания на них, честно говоря, и обращать особо не хотелось. И тут бабахнула новость: президент РФ (он же – национальный лидер) уверенной рукой подписал закон о создании игорных зон в Крыму и Сочи. В Сочи для этого приспособят некоторые объекты, построенные для Олимпиады. Причём, решается вопрос о ликвидации той зоны, что упорно строится на севере Краснодарского края и где работают уже несколько казино.
Местные власти этого севера в панике: 12 % работающего населения останется без работы. А что опять же будет со зданиями? Есть планы приспособить их под воинские части и кадетские корпуса…
С Крымом же вообще интересно. С марта наши СМИ проводят параллели между нынешним присоединением полуострова к России и освобождением его от немецко-фашистских оккупантов 70 лет назад. И вот новое подтверждение того, что Россия несёт крымчанам свободу: кручение рулеток, блеск огней, звон сыплящихся в лотки жетонов – вот оно ощущение свободы! Тем более не в Алтайских горах это происходит, не в туманной Калиниградчине, не в холодном Приморье и не в сонных степях под Ейском, а в Крыму, куда стремились и стремятся все, обладающие хотя бы двадцатью тысячами лишних рублей.
Ну да, из всей обширной и разнообразной территории Крыма намечено создать игорную зону в Большой Ялте. Не где-нибудь в малонаселённой сердцевине полуострова, а там, где туристы и более-менее развитая инфраструктура. На подготовленном плацдарме.
Задача-то: побыстрей выкачать из людей деньги и залатать ими те многочисленные пробоины, что появились и продолжают появляться в бюджетах. Не только в государственном, региональных, но и во многих других. Бабло всем крайне необходимо.
Сколько потенциальных лудоманов и вроде бы излечившихся от этой болезни, завидев призывы сыграть, ринутся к аппаратам и рулеткам. Хорошо, если одинокие, но в Крым обычно ездят семьями, и редко богатые… Мало радости курортникам, зато приток денежных средств…
А развращать и тут же кричать о духовности, скрепах, государственности, это надёжный вариант. Беспроигрышная лотерея.
Три последних года подарили нам три исторических романа, написанных теми, кого не так давно называли новыми реалистами. В 2012-м был опубликован роман Дениса Гуцко «Бета-самец», в 2013-м вышел «1993» Сергея Шаргунова, а в 2014-м увидела свет «Обитель» Захара Прилепина. Также ожидался давно обещанный роман «о русской жизни на материалах прошлого, настоящего и немножко будущего» Дмитрия Новикова, но вместо романа Новиков выпустил два издания (в петрозаводском «Verso» и столичном «Эксмо») сборника рассказов и очерков «В сетях твоих», переиздал книгу своих ранних рассказов «Муха в янтаре»…
Дмитрий Новиков, уверен, роман всё же допишет и представит на суд читателей. Гуцко, Шаргунов, Прилепин свои уже представили. И это новый этап их творческой судьбы. Новый уровень, что называется. Попытаюсь разобраться, кто из них шагнул вверх, а кто, быть может, угодил в ухаб, каких немало на пути каждого писателя.
Наверняка возникнет вопрос: какое отношение имеет роман «Бета-самец» к историческому роману? На мой взгляд, прямое. Хотя речь в нём идёт о частной жизни явно выдуманного автором героя, провинциального бизнесмена Александра Топилина, но жизнь его показана «на фоне исторических событий». Недаром чуть ли не половину объёма Гуцко отдал биографии героя (точнее, автобиографии – Топилин рассказывает сам, что называется, от первого лица), начиная с самого детства. И читатель то и дело из сегодняшнего дня возвращается то в 70-е, то в 80-е, 90-е, 00-е и видит, как «исторические события» (нет, скорее – «процессы») повлияли на судьбу героя, его родителей, ближнего и отдалённого окружения. А в целом – на судьбу страны, народа.
