По пути в Лету полностью

Критик не соглашается с тем, как автор рассказа показывает выбор Эллочки между ухаживающим за ней, но «колеблющимся» Васькой и решительным, но малознакомым Стёпкой. «Неумение в данном случае выделить существенное, закономерное и в этом смысле типическое, – делает вывод Митин, – означает поверхностность взгляда и приводит не только к снижению эстетической ценности рассказа, но и к тому, что читатель рассказа вряд ли согласится с лирической авторской оценкой происходящего».

Как покажет время, этот, по мнению критика, «минус» станет основным приёмом Шукшина. Не только Шукшина-писателя, но и режиссёра, актёра. Потому-то мы и возвращаемся к его прозе, фильмам… И этот Стёпка, он ведь не так прост, и не так счастлива, как мы догадываемся, с таким человеком будет жизнь Эллочки, если дело действительно дойдёт до свадьбы…

Статья Митина «Закон есть закон» не породила дискуссии. Может быть, сам её тон был чрезмерно наставительный, не предполагающий возражений, или не появилось ещё у начинающего писателя Шукшина горячих поклонников и заступников.

Вторая попытка поднять шум вокруг шукшинской прозы была подготовлена куда тщательней. Статью Генриха Митина «Любви порывы» (№ 25,1964) предварял так называемый редакционный врез, призывающий к дискуссии, а также была помещена анкета, по всей вероятности, для того, чтобы облегчить поиск формы для высказывания… Формально темой дискуссии послужили, конечно, не рассказы Шукшина, а вообще проблема жанра рассказа («Разговор пойдёт о рассказе» гласил заголовок), но Митин задал тон, вновь обратившись главным образок к «Стёпкиной любви» (теперь рассказ разбирался детально, с массой выводов), и большинству включившихся в спор пришлось или спорить с Митиным, или соглашаться с ним по поводу именно Шукшина. И эта тактика, как мы увидим, дала поразительные результаты.

Статья «Любви порывы…» очевидно полемична. Это чувствуется с первых абзацев: «Есть в развитии сегодняшней новеллы свои противоречия. Вот одно из них: некоторые новеллисты, даже очень талантливые, казалось бы, делающие безупречные вещи, подчас не утруждают себя тщательным анализом вылепленных характеров.

Разумеется, не нужно «выдувать» из рассказа повесть, но ведь особенно ценен тот анализ, который шахматисты называют «домашним». Пусть его не знает читатель, пусть в самом рассказе от него и следа не осталось, но он тем не менее был проделан, и рассказ «разыгран» по нему.

Порою художник отдаёт предпочтение порыву, вдохновению. Понимание же изображаемого отступает на второй план. То есть художник будто бы «пашет», а что произрастёт на его пашне, – это вроде бы не его дело.

Но это означает, что перед нами не очень глубокая вспашка. Лепка образа по памяти чувств, без должной поверки мыслью. Необходимы точность, нравственная зоркость – последняя определяет «потолок» рассказов, даже если они написаны неоспоримо талантливыми писателями, ну, например, Андреем Битовым, Борисом Евгеньевым, Глебом Горышиным, Василием Шукшиным…

Эти новеллисты смело берутся за самую «избитую» тему, самую вечную. Но их «почему-то» интересно читать! И с ними «почему-то» интересно спорить! Почему же?!»

Любопытный ход мысли, правда? И сразу же хочется возразить автору по нескольким пунктам. Про «вспашку», например, про «потолок»…