Но упоминания и даже рецензии вряд ли могут обратить внимание широкого читателя на молодого автора. Нужно нечто большее. Как говаривал Виссарион Белинский:
Я не знаю, каковы были эстетические, идеологические взгляды сотрудника отдела критики «Литературной России» Генриха Митина, но он (достаточно молодой в то время человек), судя по всему, был в газете штатным полемистом – не раз на протяжении 60-х именно с его подачи возникали горячие споры. А это дело, устраивать дискуссии, – непростое.
Большинство критиков так устроены, что выражают своё суждение о том или ином произведении как истину. Они правы: сомневаясь, не стоит судить. А вот задача сотрудников литературной периодики – побудить критиков к спору. Сколько бы мы ни ухмылялись над древним афоризмом «в споре рождается истина», всё же он верен хотя бы в том, что благодаря спорам, полемикам литература движется дальше.
С давних пор русская литература делилась на условных славянофилов и условных западников, новаторов и традиционалистов, и между ними шёл спор. Из XVIII века в XIX-й, из XIX-го в ХХ-й… Этим спором и обновлялась литература. Страшно стало, когда в середине 90-х он оборвался. Условные славянофилы зажили в своём кругу, условные западники – в своём. Перестали обращать друг на друга внимания. Ведь даже в брани есть опасность невольного признания. Когда-то, к примеру, Фаддей Булгарин ругнулся на сторонников Белинского: «Натуральная школа», – и возник под этим названием целый период русской литературы; решила оскорбить Проханова Алла Латынина «соловьём генштаба», а получилась наиточнейшая, без всякого негатива, характеристика Александра Андреевича… В итоге оба лагеря предпочли брани незамечание.
К счастью для литературы, полемики, споры, дискуссии возобновились в начале 00-х. А сейчас, в начале 10-х, редкий номер большинства толстых журналов, «Литературной газеты», «Литературной России» обходится без них.
Генрих Митин не остался в первом ряду отечественной литературной критики, но он умел устраивать литературные если не бури, то вихри. Пострадавших от них я не нашёл (пока?), а вот поднятых, ставших заметными, наверняка есть немало… Впрочем, наверняка немало и обиженных, но кто из критиков, а тем более организаторов литпроцесса таковых не имеет?..
Первую дискуссию о рассказах Шукшина Митин, по всей видимости, попытался затеять в № 50 (13 декабря) 1963 года, опубликовав свою огромную (две полосы петитом) статью «Закон есть закон» под рубрикой «О мастерстве новеллиста».
Конечно, статья посвящена не только шукшинскому рассказу «Стёпки-на любовь» (разбираются также рассказы А. Порохнякова, Бориса Бедного, С. Бунькова), но о «Стёпкиной любви», даже с негативным оттенком, написано так вкусно, цитаты так сочны, что хочется скорее найти рассказ и прочесть. (Не буду утверждать, что Генрих Митин хотел устроить шум именно вокруг имени Шукшина, но «Стёпкина любовь» очень располагала к спору. В этом, внешне очень простом рассказе, почти анекдоте, вообще есть какая-то загадка. Вот, например, почему проигравшего короткую борьбу за Эллу, «культурного» парня зовут так же, как автора – Василий (Васька)? Быть может, такой же случай произошёл в жизни самого Василия Макаровича (он был директором школы в родном селе, считался местным грамотеем) и, написав рассказ, таким образом Шукшин пытался излечиться от той любовной неудачи?)
Митин сравнивает сцену стёпкиного предложения Эллочке выйти за него замуж со сходным эпизодом из пьесы Арбузова «Иркутская история». Сравнение не в пользу шукшинского рассказа, хотя автор, кажется, не ради приличия отмечает:
