По пути в Лету полностью

Прежде чем обратиться к опубликованным рассказам, посмотрим, что предшествовало их появлению в «Литературной России».

Может быть, это совпадение, но в № 38, также после долгого отсутствия, публикуется ещё один бывший «новомирский» автор Василий Белов. Он выступает с тремя юмористическими новеллами из цикла «Случайные этюды»… № 40 почти весь посвящён 75-ю со дня рождения Сергея Есенина, любимого шукшинского поэта. Вроде бы в этом юбилее нет ничего необычного, но в череде бесконечных материалов, призывающих к ударному труду, к покорению природы, статьи о Есенине в сороковом номере, его стихотворения воспринимаются и сейчас, как глоток свежего воздуха… А главное, № 41 мы находим большую статью Всеволода Сурганова «Вологодская школа», речь в которой ведётся главным образом о прозе Василия Белова, с которым Шукшин был дружен ещё с середине 60-х годов.

Есть в статье Сурганова и упоминание о самом Шукшине, пусть и через запятую, но в той ситуации наверняка и для Василия Макаровича и для газеты очень важное, что называется, знаковое. Всеволод Сурганов выстраивает ряд писателей, объединённых одной темой, одним нервом. Поводом для этого стал переезд «некоторое время назад» Виктора Астафьева из Перми в Вологду, который «захотел жить и работать рядом с художниками, наиболее близкими ему по творческой манере, по образу мыслей, житейскому опыту и пристрастиям».

«Школа» начинается тогда, – определяет Сурганов, – когда черты её и приметы, связанные с краем, её породившим, вдруг обретают особый смыл и содержание. Они вроде бы и остаются на первый взгляд такими же, до мельчайшей детали верными родной почве, и всё-таки вырастают, раздаются на всю страну, и в них начинает звучать некий далеко слышный голос и зов самого Времени. И уже неважно, откуда берёт свой род внявший ему, откликнувшийся на этот зов художник, а важны именно этот отклик, эта перекличка, это тяготение. <…> Намой взгляд, сюда же (к «условно вологодским» писателям – Р.С.) вполне можно отнести и певца владимирских просёлков Солоухина, и сибиряка Шукшина».

Такое объединение можно, конечно, посчитать притянутым за уши. Но вспомним, что через неполные три года Шукшин напишет повесть «Калина красная», в которой действие начнётся на Русском Севере – «История эта началась в исправительно-трудовом лагере, севернее города Н., в местах прекрасных и строгих», – а фильм «Калина красная» будут снимать в Белозёрске, самом что ни на есть сердце Вологодчины…

И вот № 42, шукшинские рассказы «Сапожки» и «Петя».

Когда и как их передал в редакцию автор, долго ли они ждали выхода в свет установить сложно. Вообще в биографии Шукшина до сих пор довольно много пробелов («…факты его творческой биографии могут и утеряться, и с ними надо поспешить» ещё в 1977 году предостерегал Сергей Залыгин в предисловии к книге Владимира Коробова «Василий Шукшин. Творчество. Личность»), и взаимоотношения Шукшина и редакции «ЛР» – одно из таких почти нетронутых «белых пятен».

Забегая вперёд скажу, что до весны 1974 года имя Шукшина в статьях о литературном процессе по-прежнему будет появляться в «ЛР» редко. Незамеченными «Литературной Россией» останутся фильмы Шукшина «Странные люди» и «Печки-лавочки», напечатанный в журнале «Сибирские огни» роман «Я пришёл дать вам волю». Зато число опубликованных его рассказов за этот период – значительно: с октября 1970-го до весны 1974-го – девять… С марта 1974 года начнётся период, когда Шукшин станет чуть ли не главным героем статей и обсуждений, он отдаст в «ЛР» свою повесть «Энергичные люди» и три рассказа. И смерть Шукшина в октябре 1974-го будет воспринята редакцией как действительно невосполнимая утрата, потеря близкого человека…

Но пока отношения Шукшина с недавно критиковавшим его и его литературных товарищей еженедельником только налаживаются. И какими рассказами Василий Макарович решил налаживать эти отношения?