– Все хорошо, – отговорилась Магда, хотя царапина на щеке горела, да и настроение было, мягко говоря, неважное. – Не беспокойтесь.
– Вы ведь от Аси?
Динуля кивнула.
– Прошу прощения, никогда с Зоей такого не было. Никто бы и подумать не мог. – Лилия сняла очки, повертела их в руках и вернула на переносицу. – Мы уже провели сеанс, после она обычно отдыхает, дремлет. Вы почему-то вызвали у нее приступ паники. У Зои расстройство на фоне потери дочери.
– Дурдом по ней плачет! – сказала Динуля.
– Вы выразились чересчур энергично, – поморщилась Лилия, – но мне понятны ваши эмоции.
– Мы, пожалуй, пойдем, – сказала Магда, чувствуя, что оставаться тут невыносимо: еще немного, и она сама начнет вопить, как Зоя.
– Да, давайте перенесем нашу встречу на другой день. – Лилия направилась к столу администратора. – Я сейчас уточню свое расписание и запишу вас на ближайшее время.
– Нет, нет, я не хочу! – Магда шагнула к выходу и взялась за ручку двери. – Мне больше не стоит приходить сюда. Не нужно ничего, спасибо.
Она кое-как выбралась на крыльцо и сбежала по ступенькам, слыша, как Динуля за ее спиной извиняется и просит разрешения перезвонить и договориться по телефону.
– Магда, погоди! – Динуля догнала ее на тротуаре. – Ужас, что вышло! Кто ж знал! Принесло туда эту чокнутую. Но тебе обязательно нужно пообщаться с Лилией!
– Пообщались уже, – отрывисто проговорила Магда.
– Да подожди ты! Куда несешься?
Магда остановилась. Динуля страдальчески смотрела на нее. Но даже из расположения к ней Магда больше на пушечный выстрел не приблизилась бы ни к Лилии, ни к ее кабинету.
– Динуля, спасибо. Правда. Спасибо, что заботишься обо мне. Но я туда больше ни ногой.
– Ну как знаешь, – вздохнула Динуля. – Потом еще что-то придумаем. Поедем домой. Или зайдем куда-нибудь, кофе попьем?
– Не обижайся, но мне нужно пройтись. Побыть одной. Я сама потом доберусь, не волнуйся.
Оставив вконец расстроенную приятельницу стоять возле машины, Магда перешла дорогу и направилась в противоположную от дома сторону. Она понятия не имела, куда идет, но шла с целеустремленностью человека, точно знающего, что ему нужно.
Есть такое выражение – ноги сами несут. Магда прошла мимо театра оперы и балета, повернула в сторону пешеходной улицы Баумана – казанского Арбата. Оставила справа парк «Черное озеро» и перешла дорогу. А дальше – в гору и минут через пять оказалась в Лядском садике, на входе в который красовался памятник Гавриилу Державину.
Недавно облагороженный, обихоженный, в теплую пору парк радовал глаз, собирал горожан на праздники, да и в любой день был полон народу. Сейчас, в непогоду, желающих пройтись по аллеям и посидеть на лавочках не нашлось. Скамейки были пусты, фонтан не работал, и детская площадка пустовала. Островок тишины и покоя в центре большого шумного города.
Едва ступив на аллею, Магда порадовалась, что пришла сюда – пусть и не вполне осознанно, движимая подспудным желанием уединиться, прийти в себя. Она замедлила шаг, удивляясь тому, какое удовольствие получает от незапланированной прогулки. В парке было много деревьев, в том числе хвойных, и легкие наполнял свежий, пряный аромат.
Ее вдруг охватило чувство спокойствия и уверенности, совершенно не связанное с тем, что творилось в душе. Магда даже перестала ежиться от холода, как будто внутренний свет стал согревать и тело.
Дойдя до одной из лавочек, она не задумываясь села на нее, откинулась на спинку, прикрыла глаза. «Закурить бы», – пришла мысль, и Магда удивилась, откуда она взялась, как попала в голову к ней, некурящей.
А потом возникло знакомое чувство парения, полета. Ее неодолимо влекло куда-то, и она летела в потоке теплого воздуха, уже не пробуя сопротивляться.
…Не было ни безлюдного осеннего парка, ни серого ноябрьского неба. Вернее, парк был, но из предзимья Магда попала в лето – в теплый летний вечер. Фонари еще не зажглись, тьма не расползлась по дорожкам парка, не успела повиснуть на ветвях деревьев, но дневной свет потихоньку угасал. Жара постепенно сменялась прохладой, и ветерок приятно холодил кожу.
Теперь кругом были люди: резвились на игровой площадке дети, их мамы и бабушки стояли поодаль тесными маленькими группками.
Отдыхающие прохаживались по тенистым аллеям, сидели на лавочках и за столиками кафе у Дома актеров. Играла музыка, женский голос красиво страдал по-английски, и мелодия была знакомая, хотелось подпеть.
По гладкому сосновому стволу, шустро перебирая лапками, взбиралась белка, и мальчик в желтой панамке показывал на нее пальцем и что-то возбужденно говорил стоящему рядом отцу.
– Ты не слушаешь меня, не желаешь понять! – сказал мужчина, что сидел рядом с ней.
Магда повернула голову и посмотрела на него. Каштановые волосы, легкая небритость – стильная, как у киногероя. Широкие плечи, сильные руки. Причудливый изгиб губ, крупный римский нос. Красивый мужчина, вот только в серых глазах плещется боль, от которой и самой делается тяжко, поэтому смотреть на него не хочется.
Потому что это она тому причиной.
