Наташкина хозяйственность заставила меня немного проснуться: подруга вытащила из пакета постельное белье и быстро застелила кровать и диван, монотонно бормоча при этом, что собака зарыта в доме Силкиных. Я была с ней согласна.
Бывает такое состояние, когда сознаешь, что проснулась, но глаза при этом открывать совсем не хочется. Я, потеряв бдительность, немного поворочалась, устраиваясь поудобнее, в надежде на то, что удастся еще немного поспать, и тут же почувствовала на своей физиономии Денькин язык. Отплевываясь и ругаясь, оттолкнула веселую псину в сторону и услышала Наташкин, но какой-то странный голос:
– Между прочим, собачья слюна бактерицидная.
– Подруга сидела, поджав одну ногу под себя, вторую свесив с кровати, и, перекосив лицо рассматривала в зеркало остаточные явления синяка под глазом. Не успела я запоздало вякнуть, что не имею пока еще ран, которые надо зализывать, как Денька, решившая, что не следует обходить вниманием собственную хозяйку, подпрыгнула и лизнула ее в нос, выбив из руки зеркальце. Хозяйка взвилась и облаяла собаку, а я довольно хихикнула и подошла к окну.
Не знаю, чему я удивилась больше – стеклопакету в оконном проеме или виду из окна. Нет, пожалуй, все-таки виду из окна. Березовый лес, такой светлый и радостный, невольно заставлял улыбаться. Казалось, в мире не может быть ничего плохого, пока на свете существует такая красота. Расхожие фразы «природа лечит» и «назад – к природе» обрели вдруг свой истинный смысл и тут же вылетели из головы после возмущенного возгласа Наташки:
– Балдеть будешь или делом займемся?
– Делом, конечно, – вздохнула я.
Передав бабе Тоне обнаруженные при детальной разборке багажа припасы и уговорив ее не беспокоится о нашем питании, мы отправились на прогулку. Проходя мимо дома Силкиных, не выдержали и замедлили шаг. Впрочем, было на что посмотреть. Возведенное из цилиндрованного бруса, с открытой круговой верандой и нестандартными ромбовидными окнами добротное строение впечатляло. Часть крыши была стеклянной. Забор как таковой отсутствовал, очевидно, у хозяев до него не дошли руки. В глубине двора просматривался массивный кирпичный сарай и банька.
Самым скромным, и, казалось, стеснявшимся этого обстоятельства жилищем оказался дом профессора. Сидевшая в шезлонге женщина в соломенной шляпке, улыбнувшись, ответила на наше приветствие. На ее коленях стояла коричневая курица и что-то клевала с блюдца. Женщина, без сомнения профессорша, ей помогала, то есть тоже опустошала блюдце, аккуратно облизывая пальцы.
Возвращаясь назад, мы с Наташкой все еще ломали голову, чем же лакомились курица с профессоршей.
– Собаку-то без поводка водите, не кусается? – услышали мы громкий мужской голос и разом вздрогнули.
Денька, тявкнув от страха, спряталась за Наташку, а та, обиженно схватив ее за ошейник, ответила:
– Как бы ее кто не покусал.
С крыльца дома Силкиных спускался далеко не худенький мужчина лет пятидесяти в застиранной спецовке, когда-то, очевидно, синего цвета. На голове сидела дачная легкомысленная кепочка. На ногах, несмотря на жару, длинные резиновые сапоги. Лицо и руки, как у араба, темно-коричневого цвета. Мужчина молча кивнул головой и направился было дальше, но вдруг резко остановился и спросил:
– А, так это вы у Кудряшовых остановились?
– У Кудряшовых? – удивилась я. – Нет, мы у бабы Тони остановились, хотя… фамилии ее не знаем.
– Так это и есть Кудряшовы. А откуда ж приехали? – Мужчина говорил спокойно, но лицо казалось каким-то раздраженным.
– Из Москвы. Да мы ненадолго…
Мужчина опять кивнул головой. Разговор, казалось, исчерпал себя, но ни мы, ни он не уходили. Наконец я, первая поняв неловкость ситуации, сделала шаг по направлению к дому бабы Тони. И тут вступила Наташка:
– Похоже, вы не любите москвичей?
– Это почему вы так решили?
– Да по вашему лицу все без слов ясно. Не волнуйтесь, все грибы не соберем.
– Не знаю, что там вам ясно. У нас дочь тоже в Москве живет.
Наташка присела завязать развязанный Денькой шнурок на кроссовке, и не увидела, что выражение лица оппонента изменилось. И совсем не в лучшую сторону. Оно стало настороженным, каким-то колючим, что ли.
– Ну да, девочка не в Торжок поехала, не в Калинин, а прямо в Москву рванула, – ехидно заметила Наташка, поднимаясь. – Представляешь, – обернулась она ко мне, – моему Лешке и мне, естественно, одна из Липецкой области чуть на шею не села. Но я с ней быстро разобралась… Раздался звук хлопнувшей двери – мужчина вернулся в дом.
– А что ж ты мне об этой истории не рассказала? – с упреком спросила я Наташку.
Мне почему-то казалось, что Лешик явно симпатизирует моей Алене. Не знаю, как там насчет взаимности, но все равно стало обидно.
– Ну ты и пробка! – возмутилась дорогая подруга. Я ж специально приврала. Зато как эту наглую морду сразу сдуло! Теперь мне понятно, в кого Аннушка уродилась.
– Давай-ка взглянем на речушку, – предложила я. – Что-то маловата она для того, чтобы оправдать название деревни – «Реченская».
