– Они такими и были, – тоже улыбнулась я, вцепившись в его пальцы. – Отец, правда, был очень консервативным и временами строгим, но он дал мне всё, что должен дать дочери папа – защиту, уверенность в своих взглядах, способность постоять за себя. Даже зачем-то научил меня строить скворечники для птиц. – Я рассмеялась, вспомнив, какими кривыми они всегда у меня получались, и как безнадёжно папа качал головой, смотря на них, но улыбался. – Мама была мягкой и доброй женщиной, а ещё очень мудрой. Она всегда поддерживала меня. Научила слушать себя, заботиться о себе и находить утешение в простых вещах, вроде… чашки чая, – прошептала я и вдруг особо остро осознала, что больше никогда не посижу с ней за одним столом с кружкой ароматного горячего напитка, не пожалуюсь на хмурую погоду или глупых коллег.
Не смогу рассказать, что снова… влюбилась.
Я резко сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. В носу и глазах страшно защипало, и я закрыла лицо руками. Впервые я открыла душу и поделилась настолько личными воспоминания с чужим человеком. И почему именно с Тео? Что в нём такого, что заставляет меня доверять ему и говорить правду?
Тео ничего не сказал. Он просто положил ладонь на мою коленку и осторожно сжал её, будто пытаясь передать свою теплоту.
От его молчаливой поддержки стало ещё больнее, но в то же время легче. Я зажмурила глаза сильнее, сделала глубокий вдох и, прежде чем выдохнуть и отпустить воспоминания, позволила себе чуть дольше задержаться в этом моменте.
– Ты плачешь? – спросил Тео, коснувшись моей щеки, и я затрясла головой.
– Если бы, просто опять вся красная, как помидор, – пробубнила я, и он тут же отвёл ладони от моего лица и внимательно посмотрел на меня.
– Знай, ты выглядишь как богиня помидоров, – пошутил он, и я звонко рассмеялась, запрокинув голову. – Твой румянец прекрасен, Ханна.
Я смущённо хмыкнула и, подперев подбородок, принялась изучать детали его безупречной внешности: аккуратную щетину, морщинки вокруг губ, прямой нос, чёрные глаза и волосы, которые сейчас были небрежно растрёпаны.
– Мой отец не одобрил бы тебя, – изрекла я и усмехнулась. – Он бы сказал, что ты хренов дьявол.
Так же он однажды назвал и Оскара, но я не послушала его, хотя должна была.
– А мой – тебя, – криво улыбнулся Тео. – Он предпочитал блондинок, а рыжих вообще считал проблемными и склочными.
Я фыркнула от смеха.
– Значит, ты тоже предпочитаешь блондинок? – поинтересовалась я, запуская руку в его длинную чёлку и убирая со лба непослушные пряди.
Тео недолго раздумывал над ответом, а затем хмыкнул:
– До тебя – возможно.
Я вскинула брови.
– А сейчас?
Он усмехнулся, наклонился ближе ко мне, коснувшись кончиком носа моего, и заявил, глядя в глаза:
– После тебя вряд ли кто-то вообще покажется мне интересным, Птичка.
Наши губы встретились в мягком чувственном поцелуе, мятные дыхания слились в одно. Моё сердце сбилось с ритма, потеряв ориентиры.
Я закрыла глаза, запустила пальцы в густые непослушные волосы самого красивого мужчины на свете и застонала, когда его язык столкнулся с моим.
Тео обхватил меня за талию и легко пересадил к себе на колени, так, что я оказалась лицом к нему, а мои бёдра – по обе стороны от его. В такой позе я сразу почувствовала, как сильно он возбуждён. Между ног стало мокро, а по венам разлилось жгучее, дурманящее желание.
Поцелуй из нежного в одно мгновение перерос в страстный и жадный. Обхватив мои ягодицы, скрытые теперь лишь короткими пижамными шортиками, Тео сжал их и начал покачивать меня на себе и целовать так, словно хотел проглотить целиком.
Мой клитор тёрся прямо о его выпирающую твёрдую ширинку, и тягучее удовольствие, заполнившее всё тело, заставило меня потянуть Тео за волосы и сильно прикусить его нижнюю губу.
Он зарычал, резко поднялся с места, чуть не опрокинув стул, и широким шагом направился в спальню, не отрываясь от моих губ и ягодиц. По пути я расстёгивала его рубашку, стараясь не оторвать пуговицы, и гладила его дрожащее от возбуждения горячее тело. Меня саму колбасило так, что я думала, будто вот-вот потеряю рассудок. Влечение к Маршаллу вновь затмило мой разум, и он стал грёбаным центром моей вселенной.
Уложив меня на кровать, Тео быстро раздел меня, оставив полностью обнажённой, и приник губами к моей груди.
– Твоя грудь просто восхитительна, – прохрипел он, с силой сжимая её в своих руках и по очереди облизывая затвердевшие соски, медленно, словно смакуя их вкус. – Ты вся восхитительна.
Я застонала и выгнулась от удовольствия, впившись ногтями в его плечи. Моё тело превратилось в сплошной оголённый нерв, между ног всё горело так, что я готова была кончить даже от поцелуев на груди.
– Я столько всего хочу с тобой сделать, Ханна, – пробормотал Тео и, зафиксировав мой подбородок, снова властно завладел моим ртом, лишив меня кислорода.
Я потянулась к его брюкам и с помощью рук и ног быстро избавилась от них вместе с трусами.
– Нетерпеливая, – усмехнулся Маршалл и, сев на колени, принялся гладить и разглядывать моё изнывающее тело. – У тебя такая нежная кожа.
