По щелчку полностью

И от этого мне стало только больнее.

В молчании мы смыли с себя остатки нашей близости, почистили зубы. Я наблюдал, как Ханна расчёсывает влажные волосы, ловил её отражение в зеркале и снова прокручивал в голове те слова: я люблю её.

Сейчас, спустя время, они уже не казались мне просто вспышкой эмоций, пьяным порывом или наваждением.

Я правда люблю её.

Осознание этого давило и пульсировало в груди, прожигая меня изнутри. Но когда Ханна посмотрела на меня через плечо и обворожительно улыбнулась, я понял, что уже ничего не могу с собой поделать. Я просто не мог не любить её.

Она покорила меня. Окончательно и бесповоротно.

Когда Ханна закончила приводить себя в порядок, я обвил её полотенцем и подхватил на руки. Она уткнулась в моё плечо, пока я не спеша нёс её в спальню.

Бережно уложив её хрупкое тело на кровать, я лёг рядом. Ханна тут же потянулась ко мне и свернулась клубочком у моей груди, словно искала защиты.

Я накрыл нас одеялом и прижал её крепче к себе. Её кожа была горячей, но сама она дрожала в моих руках.

– Всё хорошо? – спросил я, не скрывая тревоги в голосе. – Тебе холодно?

– Нет, всё прекрасно, Тео. – Ханна снова уткнулась лбом в моё плечо и вздохнула. – Просто немного устала. Расскажи мне что-нибудь.

– Например? – Я убрал влажные пряди с её щеки и погладил костяшками мягкую кожу. – Хочешь сказку на ночь или спеть тебе колыбельную?

Ханна мечтательно улыбнулась и прикрыла глаза.

– Что угодно, – пробормотала она. – Что-нибудь… красивое.

Красивое? Я задумался. Голова была ещё тяжёлая после вина, горячего душа и секса, но тут в памяти всплыл один миф с лекций по философии.

– Ты знаешь легенду о родственных душах? – спросил я, глядя в её полуоткрытые сонные глаза.

Ханна немного повернула голову и посмотрела на меня.

– Кажется, нет. Звучит интересно.

– Это древнегреческий миф. Когда-то люди были совсем другими: у них было четыре руки, четыре ноги и два лица. Они были сильными, цельными. Когда одна половинка уставала, вторая всегда приходила ей на помощь. Но Зевс, опасаясь их могущества, разделил их пополам. И с тех пор каждая часть бродит по миру в поисках своей потерянной души.

Ханна нахмурилась.

– То есть, если верить древним грекам, мы всю жизнь просто находимся в поисках своей второй половины?

– Именно.

Она положила голову мне на грудь и замерла, словно переваривая услышанное.

– Звучит так… грустно, – прошептала она и широко зевнула.

– А по-моему, звучит как надежда.

– И как понять, что ты нашёл ту самую… – она опять зевнула, – свою половинку?

– Это можно только почувствовать, ведь только наши души знают, кому им суждено принадлежать. – Я погладил её по щеке. – Когда половинки находят друг друга, между ними сразу возникает необъяснимое притяжение. Такая глубокая связь, словно они всегда были вместе.

– Кажется, я это чувствую, – пробормотала Ханна с закрытыми глазами и обняла меня крепче. – С тобой, Тео.

Я напрягся. Моё сердце дрогнуло, но я ничего не ответил. Через несколько секунд дыхание Ханны стало размеренным и ровным, и я понял, что она уснула. Наверное, она даже не осознала, что сейчас сказала.

Но я осознал.

Я не двигался, боясь потревожить её сон, хотя знал, что её уже вряд ли что-то разбудит. Не сдержавшись, провёл пальцами по припухшим после поцелуев губам.

Я тоже чувствую это притяжение, Птичка. Чувствую с того самого дня, как ты появилась в моей жизни.

– Ты точно ведьма, – произнёс я еле слышно. – Ведь только ведьма способна подчинить и влюбить в себя дьявола.

Когда я проснулась, за окном уже ярко светило солнце. Я посмотрела на часы: почти полдень. Что это за магия вне Хогвартса? Обычно я просыпалась ни свет ни заря, но рядом с Тео всегда спала как убитая.

В кровати его не было, да и комната была пуста. Я вздохнула и прижала ладонь к пульсирующей от боли голове. Всё-таки не стоило вчера пить второй бокал вина. Оденусь и попрошу у Тео какое-нибудь обезболивающее. Но для начала нужно найти его в этой огромной квартире.

Прежде чем встать, я натянула одеяло до подбородка, на миг прикрыла глаза и замерла, вдыхая аромат бамбуковой ткани. Постельное бельё впитало в себя запах Тео. Его парфюм, его кожа, его тепло – всё ещё оставались здесь, рядом со мной. От этого стало странно спокойно.

Я ещё немного понежилась под одеялом, наслаждаясь моментом и пытаясь запомнить это приятное ощущение, а потом ушла в ванную приводить себя в порядок после сна.

Маршалла я обнаружила на втором этаже, в его кабинете. Он сидел за столом, хмурый и полностью поглощённый какими-то бумагами. Но, заметив меня, скромно стоящую в дверях, его лицо озарилось.

От его улыбки моё сердце затрепетало от счастья и тёплого чувства, вспыхнувшего в груди.

Тео отложил бумаги в сторону и поднялся мне навстречу.

– Доброе утро, Птичка, – сказал он, подходя ко мне. На нём были обычные домашние штаны и белая футболка, но выглядел он так, будто только что сошёл с обложки глянца.