Приятные тёплые водные процедуры несколько взбодрили. Выйдя из ванной, я завернулась в мягкое полотенце, ощущая его ласковое прикосновение к коже, и позволила себе немного расслабиться. Медленно и неторопливо переоделась в светлое платье до колен, которое позволяло ощущать невесомость и лёгкость. Заплетя волосы в высокий хвост так, что кудри струились по спине, я покинула комнату.
Пройдя по коридору незамеченной, направилась к изогнутой лестнице, ведущей вниз. Там меня встретила большая уютная гостиная, освещённая тёплым солнечным светом из больших окон. В углу стоял старинный камин, пламя которого искрилось. Над ним висел телевизор, из которого доносились новости на французском. Полки с книгами и картины художников прошлого создавали атмосферу старого замка, наполненного тайнами и загадками.
На большом мягком диване, раскинув руки, сидел Фабиан и вымученно вздыхал, явно негодуя в сторону экономической ситуации.
– О! Ты проснулась! – отвлёкшись от телевизора, мужчина посмотрел в мою сторону и не глядя нажал на кнопку выключения. А после с ехидной усмешкой добавил: – Выспалась?
– Да, – широко улыбнувшись, ответила я. – Правда пробуждение было так себе!
– Досадно, – с наигранным пониманием кивнул он и добавил. – Завтрак готов, столовая прямо.
Фабиан медленно поднял руку, указывая на изящную арку, что расположилась рядом с камином.
– Merci7, – произнесла я и, сделав шутливый реверанс, проследовала в указанном направлении.
Белые стены отражали свет большого окна, украшенного занавесками из натурального льна, наполняя комнату светом. На обеденном столе из тёмного дерева стояли красиво сервированные тарелки и бокалы, готовые принять своих гостей. Пахло свежей выпечкой и ароматным кофе. В углу обнаружился массивный шкаф, украшенный керамическими тарелками и кухонными принадлежностями. На стенах висели яркие картины с пейзажами и цветами, а на полу лежал мягкий ковёр, создающий уютную домашнюю обстановку.
Кухонный гарнитур из того же оттенка украшали резьба и стеклянные витрины, в которых блестели сервизы и посуда. Металлическая вытяжка над плитой с духовкой добавляла интерьеру современности. Клаус в уже обыденном чёрном костюме стоял у столешницы; из непривычного на нём оказался бежевый передник. Мужчина развернулся на пятках, оказавшись прямо передо мной… В руках у него был поднос с дымящимися тарелками.
– Доброе утро, красотка, – просиял он. – Голодна?
– Угу, – оторопев, я быстро кивнула: от удивления моя реакция была немного заторможенной. – Помощь нужна?
– Нет, – скривился Клаус, – займи место, я принесу всё.
На завтрак я наслаждалась великолепным сладким хрустящим воздушным круассаном, украшенным спелыми ягодами и сахарной пудрой, который таял во рту. Его запах наполнял всё пространство, а рядом стояла чашка ароматного капучино с приятной молочной пенкой, обладающей сладковатым послевкусием.
– Очень вкусно! – восхитилась я, пережёвывая круассан. – Ты, что, повар?
– Это что-то вроде хобби, – пожал плечами Клаус, принеся мне тарелку с омлетом, украшенным томатами черри. – Мне передали, что тебя надо хорошо накормить.
– Но я уже наелась, – смущённо прячась за чашкой, пробормотала я. Сделав глоток бодрящего напитка, почувствовала себя полной сил.
– Значит, омлет скормим Руэду, у него как раз желудок бездонный, – усмехнулся мужчина.
– А где Виль… – я запнулась: непривычно было произносить его имя в разговоре с другими людьми. – Мистер Хаслер?
– Наверху, – коротко ответил Клаус, – мистер Леман должен ему перевязку сделать.
– Странно… Когда я спустилась, Фабиан был в гостиной.
– Пойди поторопи его, – нахмурился он в ответ.
Кивнув головой, я медленно вернулась в гостиную, где хозяин дома снова смотрел в телевизор. Фабиан вдруг оторвался от происходящего на экране и повернулся ко мне.
– Как долго затягиваются раны, оставленные божественным оружием? – спросила я, заметив взгляд мужчины. – Богам же только этим оружием можно нанести вред?
– Раны… – пробормотал он, но чуть громче добавил: – В зависимости от силы божества и его ранга заживление проходит с разной скоростью. В случае Вильгельма может занять всего пару дней. Я ещё не делал перевязку.
– Почему не делал?
– Он нанёс мне душевную рану, – стирая невидимые слёзы со щёк, он наигранно всхлипнул.
– Вы опять неудачно пошутили, и он на Вас наорал? – я вскинула бровь, сложив руки на груди.
– Я поражён до глубины души! – по-прежнему наигранно возмутился Фабиан, но спокойно добавил: – Да, так и было.
– Ну тут уже ничего не поделаешь, – я развела руки в стороны, сдерживая смех.
Поднявшись с места, мужчина поправил рубашку и направился к лестнице, махнув мне рукой.
– Пойдём, проверим его.
В комнате Вильгельма нас встретила рабочая обстановка: мужчина ходил из стороны в сторону, грозно разговаривая по телефону на немецком. Одет он был в те же брюки, что и вчера. Отличием стали торчащие во все стороны волосы, за которые он хватался, будто негодуя, и тёмно-зелёная футболка.
– Говори первая, – шепнул мне Фабиан.
– Почему я? – быстро повернув голову к спутнику, удивилась я. – Вы же друзья!