– Я политикой не занимаюсь, в политических организациях никогда не состоял, а он, если хотите, политический деятель. Но его “политику” – писания в листке “Сигнал” – я осуждаю как недостойную звания русского офицера.
– А Вы не слышали, что он работал на англичан?
– Нет. Я слышал, что он работал на вас. На немцев, что, будучи редактором “Сигнала”, получал жалованье от генерала Туркула.
– Ну, хорошо, а Туркул от кого получал деньги, на кого работал?
– Не хочу повторять всякую болтовню.
– А я настаиваю. Скажите, что слышали.
– Слышал, что он работал и получал деньги от вас, от немцев… Следователь явно смущен.
– А от большевиков он не мог получать деньги? Или от Скоблина?
– От большевиков? Не думаю, он доблестно дрался против них. А от Скоблина?.. Да, слышал.
– Но ведь это одно и то же!..
– Не совсем. Даже если и получал деньги от Скоблина, он тогда не мог знать, что тот большевистский агент, провокатор.
– Ах вы, русские эмигранты, сколько провокаторов среди вас, а вы все не знаете, не думаете…»[47].
В этом диалоге следует отметить порядочность полковника Колтышева. Еще в начале 1930-х гг. по инициативе генерала Туркула, недавно приехавшего в Париж, полковник Колтышев был исключен из списков кадрированного Дроздовского стрелкового полка. И, тем не менее, Колтышев не позволил себе никаких выпадов в адрес своего командира.
В дальнейшем он вступил в Союз добровольцев, организованный генерал-лейтенантом Неводовским, который в походе Яссы – Дон командовал артиллерией отряда полковника Дроздовского. Союз добровольцев ориентировался на генерала Деникина, который был приверженцем Антанты и к Германии был настроен враждебно. Именно эта позиция бывшего главкома ВСЮР вызывала настороженность у немцев.
Что же касается отношений полковника Колтышева и генерала Туркула, то первый напомнил сотруднику гестапо о том, что в Гражданскую войну начальник Дроздовской дивизии доблестно дрался против большевиков. А Колтышев удостоился упоминания в книге «Дроздовцы в огне» уже после того, как был исключен из рядов дроздовцев.
На допросе полковник Колтышев, проявив мужество и солдатскую прямоту, напомнил следователю гестапо о тех неблаговидных деяниях германской стороны, которые были совершены ею по отношению к России в 1917–1918 гг. Следователь довольно аргументированно парировал выпад полковника-дроздовца. А в заключение высказался в том духе, что русские белые эмигранты обманули ожидания Германии. Колтышев не стал ему возражать[48].
Сотрудник гестапо мог бы в ответ русскому изгнаннику дополнить свой перечень неблаговидных деяний тогдашних союзников России по блоку Антанта. Причем не только Франции, но и Великобритании. Отказ правящих кругов Британской империи принять Царскую семью. Устранение британского военного флота от поддержки армии генерала Н. Н. Юденича с моря, в пору его наступления на красный Петроград осенью 1919 г. Роль военных миссий союзных держав, допустивших выдачу чешскими легионерами Верховного правителя России адмирала А. В. Колчака Иркутскому политцентру. Настойчивое стремление французского военного командования «распылить» Русскую армию в пору Галлиполийского сидения. Признание советского режима в 1924 г. Подозрительную вялость французских властей в историях с похищениями генералов А. П. Кутепова и Е. К. Миллера. Подобные воспоминания вполне могли перевесить неблаговидные деяния немцев в глазах многих однополчан полковника Колтышева, включая тех, кто проживал во Франции.
После оккупации Парижа в феврале 1941 г. немцы настоятельно посоветовали «заболеть» начальнику 1-го отдела РОВС генералу Витковскому. После 22 июня 1941 г. немцы «разрешили» поправиться и вернуться к исполнению своих обязанностей.
Тем временем в Париже был создан отдел ОРВС, который вошел в подчинение генерал-майору А. А. фон Лампе, проживавшему в Берлине. В него вошли многие чины 1-го отдела РОВС, который был упразднен оккупантами, так как его начальник генерал-лейтенант А. П. Архангельский проживал не на территории Третьего рейха, а в соседней Бельгии. Начальником французского отдела ОРВС немцы назначили генерала Головина.
С началом войны между СССР и Третьим рейхом немцы стали набирать из русских эмигрантов переводчиков на Восточный фронт. Среди них были и дроздовцы – слушатели курсов генерала Головина: капитан Ребиков, ротмистр Золотавин и подпоручик Галай. Вероятно, этими именами список не исчерпывается.
