Ротмистр М. П. Золотавин, прапорщик военного времени, в 1918 г. служил непосредственно под командованием полковника В. К. Витковского, который командовал 2-м полком в составе 3-й пехотной дивизии полковника М. Г. Дроздовского. В дальнейшем Золотавин служил во 2-м Дроздовском конном полку. В эмиграции жил и работал в Париже. Там же окончил курсы генерала Головина. После занятия Парижа зарегистрировался в 1-м отделе РОВС (ОРВС), выразив желание служить на Восточном фронте. В 1943 г. был отозван немцами с Восточного фронта за критику нацистской оккупационной политики. После ноября 1944 г. служил в ВС КОНР. Участвовал в боях против советских войск на Одерском плацдарме в апреле 1945 г., а в мае 1945 г. участвовал в боях за освобождение Праги. Дальнейшая судьба, после сдачи оружия власовцами военнослужащим США, неизвестна[49].
Поскольку после разгрома Франции, последовавшего в 1940 г., в стране закрывались предприятия и резко выросла безработица, то многие безработные французы направлялись немцами в Германию, где в то время обозначился дефицит рабочих рук. Среди них были и русские. В частности, капитан Дроздовского стрелкового полка Н. М. Витте. Он был инвалидом. На войне получил тяжелое ранение в руку. В Германии Витте несколько лет работал на химическом заводе. После войны он не захотел или не смог возвращаться во Францию, а эмигрировал в США. Он обосновался в Лос-Анджелесе, где прожил до конца своих дней. Когда я был в Лос-Анджелесе летом 1999 г., то его еще помнил кое-кто из русских лос-анджелесцев. Этот русский офицер скончался в 1980-х гг., будучи в преклонном возрасте. Буквально до последнего времени посещал мероприятия в Доме Общества русских военных ветеранов на улице Монро.
Вполне вероятно, что оставшиеся в Париже и его пригородах ветераны Дроздовской дивизии стали свидетелями визита в Париж в июле 1943 г. эмиссаров генерала А. А. Власова, бывшего советского генерала В. Ф. Малышкина и полковника В. И. Боярского. Они приезжали во французскую столицу по приглашению начальника Управления делами русской эмиграции (УДРЭ) во Франции Ю. С. Жеребкова и руководства французского отделения организации «Антикоминтерн» для участия в общественных мероприятиях. В Париже генерал Малышкин встречался и беседовал с генералом Головиным. Тогда же генерал Малышкин выступил в зале «Ваграм», на котором присутствовали четыре тысячи русских белых эмигрантов. Его выступление было принято с восторгом слушателями[50].
Русским парижанам, включая дроздовцев, пришлось пережить бомбардировки города союзной авиацией, восстание в августе 1944 г. и вступление англо-американских войск с колонной французского генерала Леклерка в авангарде.
В угаре первых послевоенных месяцев, очевидно, испытывая неловкость за кампанию 1940 г., французские власти сурово преследовали своих коллаборационистов. Тем русским, кто до войны жил во Франции, а позднее служил на стороне германских вооруженных сил, въезд во Францию был закрыт. Поэтому капитан Ребиков после войны обосновался в Гамбурге, а подпоручик (по другим источникам капитан) Галай в Мюнхене.
Зато во Францию после войны эмигрировал целый ряд русских военных, в той или иной форме принявших участие в РОД, но проживавших до войны в третьих странах. В первую очередь, бывший начальник 2-го отдела РОВС генерал-майор А. А. фон Лампе. Именно он после генерала А. П. Архангельского возглавил РОВС.
Во Францию эмигрировали некоторые чины РК. В их числе был дроздовец поручик А. И. Холод, чья могила попалась мне на глаза на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа на участке дроздовцев. Мне приходилось слышать версию о том, что французы давали добро на эмиграцию в их страну тем русским, кто, если и служил на стороне Германии, то носил штатское платье, а если и носил военную форму, то какую угодно, только не немецкую. Конечно, эта версия нуждается в проверке.
Интересно было бы узнать, каким образом складывались взаимоотношения поручика Холода с его однополчанами, всю войну прожившими в Париже и уклонившимися от участия в Русском освободительном движении.
После войны Туркул приезжал в Париж, встречался со своими однополчанами. Был ли среди них Колтышев? Или они друг друга избегали?
После окончания Второй мировой войны русские эмигрантские воинские организации во Франции прошли регистрацию. Те, кто так или иначе скомпрометировал себя в глазах французских правящих кругов и так называемой прогрессивной общественности, стали персонами нон грата. Ярких и крупных фигур среди русских военных уже не осталось. Еще доживали свой век генералы Драгомиров и Шатилов, но оба были глубокими стариками. Генерал фон Лампе не был такой фигурой, которую можно было бы сравнить с генералом Кутеповым или с генералами – участниками «бунта маршалов» середины 1930-х гг.
