Ветераны гильдии уже давно научились обходить некоторые правила. Право одного шанса не было исключением. Мал был уверен, призови он воительницу к ответу, то даже под зельем правды ей удастся избежать наказания.
Теперь оставалось только надеяться, что обозникам хватит терпения и инструментов, чтобы привести в порядок испорченные повозки. И никто не свяжет неожиданные проблемы с ноыми пассажирами.
Спасало то, что они были не единственными попутчиками, которым удалось договориться с обозом. Вместе с ними в груженых телегах, ехала молодая пара с ребенком и один столичный гвардеец, спешащий вернуться на службу с побывки.
– Ну, что теперь? – раздраженно спросил парень, когда телеги остановились в очередной раз.
Девушка повернула голову. Уши встали торчком, сама она замерла.
– Две подковы потеряли. И ось погнулась. Сейчас устраивают нагоняй мальчишке, который должен был все проверить перед выездом. Жалко парнишку. Он уже три раза получил от отца. Если так и дальше пойдет, он еще долго сидеть не сможет.
– Сочувствием особо не проникайся. Да, большая часть проблем из-за нас, но если обозники что-то заподозрят, то идти нам пешком до самого Роскилле. Дня три, не меньше. А это сильно облегчит задачу Королеве.
– Да поняла я. Ты уже гово… – Девушка замолчала, напрягая слух. – Идут к нам!
Икати напряглась, так что Малбору пришлось взять ее за руку и натянуть безмятежную улыбку. Пусть уверенности в ближайшем будущем у него не было, но Ясмала не должна это почувствовать, иначе все может закончиться крайне скверно. Как ни был он молод, он все же уже не тот мальчишка, что полгода назад.
К телеге шла группа обеспокоенных мужиков во главе с тем самым обозником, которому Малбор заплатил за перевозку. Тот не стал ходить вокруг да около.
– Ты, мил человек, говорят, колдун. Так или не так? – спросил он, скрестив руки на груди.
Мал сдержанно кивнул, не став увиливать. Разумеется, слухи о том, что в таверне остановился колдун, разлетелись моментально. И вопреки желанию во всем винить известную шайку разбойников, в этот раз удружил сам трактирщик. Так что отнекиваться и сопротивляться не имело смысла.
Малбор уже потянулся за вещами, готовый покинуть телегу, когда обозник продолжил.
– Ты не серчай, мил человек. Не по прихоти мы интересуемся. Дело к тебе есть.
Мал замер, вернул себе невозмутимый вид.
– Я с этими телегами уже два рейса от побережья до Тарангхи прошел. – Мужик сплюнул, нахмурил брови и почесал жидкую растительность на лице. – Ни разу с нами такого не приключалось. Не иначе, нечисть какая за нами увязалась. Ты посмотри, колдун. А мы в долгу не останемся.
Стараясь не выдавать удивления такому повороту, Малбор спрыгнул с повозки. Детально расспросив обо всех происшествиях, колдун дважды обошел обоз. Затем он сошел с тракта, вернувшись из зарослей через несколько минут и корявой палкой в руках. Когда по его приказу обозники выкопали небольшую ямку на обочине, Малбор поместил туда широкий конец коряги, притоптав землю вокруг.
Не только мужики, но и Ясмала с бегуном, и крестьяне с детьми, и даже бывалый стражник – все наблюдали, как колдун принялся ходить вокруг торчащей из земли палки, сверкая глазами и пуская крохотные огоньки пламени из пальцев.
В процессе представления по собравшейся толпе проходили вздохи и шепотки. А когда колдун надрезал ладонь, капнул кровью на деревяшку, а та мгновенно занялась огнем, зеваки принялись совершать всевозможные ритуальные жесты, молясь своим богам.
– Ну? – растерянно пробормотал обозник, когда Мал подошел.
– Сильная нечисть нам попалась, темная. Удалось на время ее отвадить. Больше ничего не сломает, кроме того, что уже наворотила, пока я изгнанием занимался. Вы сейчас еще раз на всякий случай телеги проверьте. Особенно те, в которых пока ничего не ломалось. А будете в городе – посетите храм. Все-таки изгнание не мой профиль.
Мужики потерянно закивали, вручив колдуну мешочек с монетами, после чего разбрелись каждый к своей повозке.
Икати дождалась, когда обоз тронется дальше, и только убедившись, что их никто не слышит, прошипела Скеггзу на ухо.
– Ты говорил, что не умеешь снимать заклятия!
– Так я и не умею, – так же тихо ответил юноша, пряча мешочек с деньгами в один из потайных карманов.
Ясмала оживилась и набрала воздуха, чтобы ответить, но затем задумалась.
Трещотка выплюнул изрядно пожеванную папиросу и сразу же заменил ее новой. Поджигать не стал. Ни к чему привлекать к себе внимание. Уже больше часа он наблюдал с холма, как на пересечении двух трактов медленно плетутся груженые повозки. Все это время он тихо костерил на все лады обнаглевшего остроухого.
Королева никогда не выделяла любимчиков в команде, отчего ее одобрение казалось таким желанным. Все время, что Трещотка был в команде, все ее члены боролись за расположение главной. Королева прекрасно умела манипулировать их эгоизмом и чувством собственной исключительности. Подчиненные тоже не были дураками, напряженная борьба первых месяцев превратилась в игру, обзавелась правилами и условиями.
Разумеется, негласно.