— О том, что я хочу сделать вам предложение?
Элис отступает на шаг и бледнеет.
— Да, все будут рады услышать, что граф Оуэн держит здесь любителя фей и слуг! Отвратительно…
— Вовсе нет! Вы… были бы достойной женой.
— Это ведь... это… почти аморально, — наставительно шепчет Элис, и во взгляде её мелькает странный блеск. — Вы понимаете, что мы должны поддержать графа, а не сделать хуже?
— Ага, значит, говорить о том, что могут оценить даже ограниченные умы, и хвалить графа?
— Да! — улыбается Элис. — Какой вы понятливый… Ну и ещё скажите, что ищете себе невесту. Это весь город заставит лучше относиться к нашему чудесному поместью.
— Это я могу, — расплывается он в улыбке. — Но добавлю, что двум я уже отказал, но так, как я человек чести, имён назвать не могу.
Элис выгибает бровь.
— Ладно-ладно. Намекните там про порядочность и красоту… И главное — не забудьте упомянуть, какой граф хороший человек.
— Обязательно, — пылко заверяет он. — Так и сделаю. Но вы прогуляетесь со мной по вечернему городу.
— А? Зачем?
— Чтобы приятно провести время.
— Только если вы хорошо справитесь с нашей маленькой миссией, мистер Кроули.
***Людарик Даймонд запускает пальцы в свои медовые, волнистые волосы, которым позавидовало бы большинство девушек Бонсбёрна. Он красив, словно герой женского романа. Причём, даже недурно написанного. И привычная уже осенняя хандра и синяки под глазами, не портят его — лишь придают образу загадочности и готичности, что по обыкновению восхваляется в Элмаре.
Впрочем, нравы у племянника градоначальника, словно у настоящего лягушатника по ту сторону пролива…
А кто ему запретит?
Он ухмыляется, размышляя о небольшом дельце и пуская кольца сизого дыма. Сегодня утром к нему пришла почтенная дама, даже будто бы какая-то родственница, уважаемая в их городишке (Людарик ни в чём не уверен, но на всякий случай каждый раз дружелюбно ей улыбается). Её обокрали, вынесли драгоценности, в том числе и брильянтовое колье, подаренное уже покойным супругом.
Ему не составило особого труда вычислить преступника, теперь только решить осталось — говорить ли об этом ей?
Как скучно.
Если бы здесь был Бернард Хизар, его въедливый помощник, он бы непременно прочёл лекцию о том, как даме дорога память о покойном муже и как больно ей будет узнать, что колье навсегда потеряно.
Людарик закатывает глаза и седлает своего жеребца.
— Мы будем хорошими сегодня, а? — улыбается он, запуская длинные пальцы в лошадиную гриву.
Если бы он дал понять жителем Бонсбёрна, что контролирует каждый их шаг, было бы так скучно жить. Пусть лучше думают, что глава стражей — идиот, который на этом посту лишь благодаря градоначальнику.
Людарик Даймонд ещё до обеда притаскивает вора в участок и передаёт драгоценности даме, нарушая протокол.
Такова маленькая история о том, как он обзавёлся двумя бутылками дорого, чёрного вина, которого в Элмаре практически нельзя достать.
— Как продвигается работа? — ловит он за руку Бернарда по дороге в свой кабинет.
— Да так, пока без особых успехов, — признаётся тот нехотя и оглядывает Людарика придирчивым, внимательным взглядом. — Не идёшь на приём к мистеру Оуэну? Меня пригласили, но вот дилемма, дело-то его я теперь веду… Хорошо ли при этом принимать приглашение?
— По-моему, очень миленько, — ухмыляется Людарик. — Сходи, развейся, потом расскажешь мне обо всём в деталях! И к тому же, — выгибает бровь, — какие могут быть дилеммы, ты в себе?
— Во-первых, вполне могут быть. Во-вторых, ты разве не идёшь? Мне казалось, должен был… — вопросительно хмыкает Бернард. — Я слышал, вроде как, что тебя приглашали.
— Наверное, да, я не помню. А пойти ты должен именно потому, что он — твой главный подозреваемый. Или я зря поручил тебе это дело? Мне ведь интересно, в конце концов, чем всё закончится!
— Чем всё закончится, ты узнаешь в любом случае! А если я пойду, а против него больше не смогу ничего найти, при этом преступника мы не посадим, что если люди решат… — Бернард понижает голос: — Что меня чем-то задобрили или одурачили? Даже не знаю… Не подумай только, — спешно добавляет он, — я не преследую цели отправить за решётку именно Оуэна. Я просто хочу найти виновного.
— Да мне всё равно, — отзывается глава стражей под стать словам — равнодушно.
И скрывается в своём кабинете, где всё ещё расправлен диван.
Бернард заходит за ним.
— Вам не должно быть всё равно. Что за легкомыслие?
Людарик окидывает его взглядом снизу вверх оценивающе.
— Я разве… приглашал тебя войти?
Ставит бутылки на стол.
Бернард оскорблённо… нет, обиженно хмыкает и выходит за дверь, сдерживаясь, чтобы не захлопнуть её громче положенного.
— Истеричка… — шепчет Людарик, валясь на диван, не снимая плаща.