Ведь женщинам её профессии нельзя шляться по улицам днём — только поздним вечером и ночью.
— Как раз тогда, когда по переулкам бродит чёртов… Потрошитель!
Мэрайя всхлипывает, слегка размазывает алую помаду и делает решающий шаг — поднимается прямо на крыльцо.
Герберт как раз открывает двери, выходя из замка, чтобы выкурить сигару — редкое, небольшое его баловство, обычно тяги к подобному он не испытывает. И замирает на месте, встречаясь взглядом с Мэрайей.
Мгновение, и на лице его проступает недоумение. Мгновение, и радость с весельем.
— Ты… — роняет он, растерявшись, вместо приветствия. — Это ты.
— О, дорогой, — тут же бросается она к нему на шею и награждает поцелуем в челюсть (красный след идеально отпечатывается на коже), — как я рада тебя видеть!
— Я… тоже рад, — обнимает он её, и сигара летит им под ноги, выскальзывая из пальцев. — Но… Постой. Тебя не должно быть здесь в этот час. Нет, — добавляет он спешно, — я правда рад видеть тебя! Но разве ты не слышала, что здесь сейчас… Впрочем, знаешь, проходи, — сторонится граф, открывая перед ней двери, впервые впуская Мэрайю внутрь.
Он решает отвести её в свой кабинет и если гости придут прежде, чем она уйдёт, попросить её подождать там.
Обижать того едва ли не единственного, кто рад ему, не хотелось. И плевать, что это распутная женщина!
— Что здесь? Что такое? — пьяно смеётся она. — Ох, как же ты меня обрадовал, как я тебе рада! Знаешь, Ричард так плохо со мной обошёлся вчера!
— Да? — от такого упоминания градоначальника у Герберта недобро сверкают глаза. — Расскажи мне… — и берёт её за локоток, чтобы поскорее провести к себе.
Мэрайя в своём откровенном и дорогом платье, которое ни за что не купишь в магазинах Бонсбёрна, да и нигде в Элмаре, разве что в столице, перекидывает ногу на ногу, на мгновение показывая Герберту кружевную резинку чулок.
Она сидит спиной к двери, пожирая хозяина замка взглядом, накручивая на палец локон блестящих, чёрных волос.
— Знаешь, мне так всё надоело… Я, оказывается, так соскучилась!
— И я, — приобнимает он её за плечи, не вкладывая в этот жест ничего предосудительного. Так, по-дружески. — Я и не думал уже, что кому-то здесь обрадуюсь, дорогая. Но ты и правда чем-то расстроена, я вижу это по глазам. Ты поэтому решила посетить меня, или просто очень хотела увидеть?
— Честно говоря… Я просто устала прятаться от дневного света, в таком состоянии ещё… чувство такое, будто могу совершенно свихнуться… Я как вампир из этих странных континентальных романов, о боже… Милый, успокой меня, — Мэрайя вцепляется в него.
— Я, — выдыхает он судорожно, — не могу… вот так, сейчас… — однако прижимает её к себе и пальцами путается в мягких волосах. — Всё хорошо… Тебя здесь никто не обидит. Но я, признаться, не думал, что ты так долго будешь… работать там. Почему, — улыбается ей в шею, — не вышла замуж? Хочешь, — целует её в ключицу, — найду тебе жениха?
Она смеётся.
— Найдёт он!
И притягивает Герберта к себе для долгого, горячего поцелуя в губы.
И он поддаётся, пусть и чувствует, как отчего-то сердце на этот поцелуй отзывается некой тяжестью.
— Я и забыл уже, — выдыхает рвано, — какого это… Красавица.
Мэрайя маняще улыбается, требуя большего, ведь это лучший способ снять напряжение… И в этот момент в кабинет заходит Курт в маскарадной маске, которую он нашёл на чердаке.
Сегодня последними приготовлениями заняты несколько наёмных слуг, и Курт решил рискнуть и затеряться в толпе, прикрыв лицо.
Мало ли придурков, которые цепляют на себя хозяйские вещи смеха ради. Двум другим он тоже кое-что подкинул, и они веселятся.
Да и не только слугам весело, судя по всему мистер Оуэн тоже решил развлечься. Курт широко ухмыляется, наблюдая за этим.
Герберт замечает его и мягко, но решительно отстраняется от Мэрайи.
— Прости, дорогая… Мне скоро принимать гостей, — и рявкает на Курта, впрочем, сердитость его на этот раз напускная: — Чего тебе?!
— Соскучился, — дёргает он углом губ, — шлюха! — гаркает.
— Да, — хмурится граф, не понимая или забыв, что выкрикивать Курт может всякое из-за своей особенности, — это она. Но я не позволяю называть её так при мне и особенно в стенах этого замка! — и двумя пальцами заправляет Мэрайи за ухо прядь волос. — Не обращай на него внимания.
— Что за мальчик? — оборачивается она на Курта… и тот стремительно краснеет.
И дрожащим голосом подзывает Герберта к себе.
— Да так, паренёк один… — он усмехается, целует Мэрайи в щеку и всё-таки подходит к Курту, чтобы в следующую секунду за локоть вывести его в коридор. — Ну, что ты разволновался, а? Чего хотел? Не похоже, что тебе скучно, это ж надо, — щёлкает его по маске, — хлам какой откопал! Сто лет этого не видел…
— Ты совсем спятил? Ополоумел! Сук! Ещё и… Что это? Ты напился?!
Герберт кривится и отводит его от двери ещё на пару шагов.
— Я не пил! Придержи язык! И что за сук ещё? — на лице его выступает озадаченность, а в глазах загорается веселье. — Почему именно сук? Чей?
В мыслях крутятся названия деревьев. Глупо как. Будто больше не о чем Герберту сейчас думать!
— Сук! Ты же собака! — раздражается Курт.