Граф подходит бесшумно, наблюдает за ней с мрачным видом, и шумно вздыхает.
— Элис… Меня в прошлый раз смутил тяжёлый поднос. Ты считаешь, что вид того, как ты машешь топором, меня обрадует? Где, — изгибает бровь, — твой брат, будь он неладен?!
— Я же говорила, что он — ваш слуга, а не мой. И ваша проблема, — хрипит Элис. — И вы ведь знаете, что ему пока лучше не выходить, так кто ещё это будет делать… Завтрак скоро будет готов, — тут же улыбается. — Как прошла ночь?
Герберт слегка теряется и отступает на шаг, но в следующую секунду выхватывает из рук Элис топор.
— Иди, я доделаю всё сам! И брат твой — твоя забота. Я не говорил разве, что ты сейчас отвечаешь за него? — и вдруг улыбается ей, растеряв всю свою строгость. — Я голоден, как волк… Накрывай на стол. Ступай, милая.
— Чтобы приготовить есть, нужно растопить печь, чтобы растопить печь нужны двора, — она бросает взгляд на топор.
А граф хмурится.
— Сейчас принесу, ступай, я сказал! Или хочешь, чтобы сюда снова явился какой-нибудь страж с проверкой и застал меня с топором в руках над тобой?!
Миссис Джонс проворно снуёт по своей мастерской между длинных столов, которые на первый взгляд завалены тканью, какой-то бумагой, нитками, ножницами и прочими вещами. На самом же деле в этом небольшом помещении при таком многочислии вещей царит порядок. Всё на своих местах, нитка к ниточке, иголки и булавки вколоты в разные подушечки, что-то спрятано в футлярах, пуговицы рассортированы по цвету и размеру.
Она ждёт Элис, радостная, что теперь у неё появилась помощница, и планирует научить её делать выкройку фартука. Это несложно и для начала вполне сойдёт. А заодно даст ей задание прибраться тут и дождаться клиента.
Сегодня миссис Джонс планирует закончить один из заказов и пойти прогуляться с одним милым молодым человеком, а потому её светлые волосы завиты в упругую пружинку и заколоты на затылке в простую, но необычную для неё причёску. Да и розовый цвет она носит редко, а тут…
Она поправляет на себе платье, смотрится в зеркало и тихонько напевает какую-то мелодию.
Элис входит, как всегда с синяками под глазами от недосыпа и сосредоточенным взглядом, который плохо сочетается с миловидной внешностью.
— Вы так славно сегодня выглядите! — улыбается дежурно, оглядев миссис Джонс.
— Да, — с гордостью вскидывается она и кокетливо поправляет причёску, после чего переспрашивает тихо, будто бы даже взволнованно: — Правда? А то мне непривычно так…
— Итак, кто это счастливчик? — Элис спрашивает не потому, что ей интересно, а потому что предполагает, что этого хочет сама миссис Джонс.
— О, он живёт напротив, — улыбается она, кивая в сторону окна, — его имя, — и едва ли не закатывает мечтательно глаза, сладко выдыхая: — Тристан. И он ещё так молод, так молод! Ой, — смущается, если такая женщина, как она, конечно, может искренне смущаться, — что это я… Прошу прощения, просто так… волнительно! Я и подумать не могла, что понравлюсь такому человеку. Ты отпустишь меня сегодня пораньше, дождёшься клиента, отдашь ему его вещь, приберёшься здесь, а потом замкнёшь дверь, — протягивает она Элис ключ. — Хорошо? А пока давай сошьём фартук. Я всё тебе покажу!
— Я ведь вам плачу за обучение, — напоминает Элис, уперев руку в бок.
Но миссис Джонс не теряется.
— Я думала мы подруги, — поджимает она губы, — думала, помогаем друг другу! А ты… ай, — и в сердцах машет на неё рукой, после чего обиженно замирает вполоборота к Элис, ожидая, какой будет её реакция.
— Но вы ведь знаете, что у меня есть настоящая работа. И меня могут уволить. Это очень важно для меня. Долго мне тут быть, когда вы уйдёте?
— С фартуком закончим, это быстро, а потом тебе придётся около часа подождать человека. Передашь ему его новые рубашки, приберёшься немного и ступай себе, — пожимает она плечами. — Я покажу тебе, как делать выкройку и что сшивать, — подходит к столу, сразу же принимаясь за дело, — а сама пока пуговицы одному пареньку пришью. Он, — смешливо, пискливо хмыкает, — вечно их теряет, я уже наловчилась, знаешь, как их пришивать? — и не дожидаясь ответа говорит: — Сразу же всеми возможными способами, во как! И крест-накрест, и… Ну, ты поняла. Но и это не помогает. Нервное, видимо, вечно теребит их. Думаешь, — перескакивает миссис Джонс с темы на тему, без слов умудряясь показывать Элис, что делать, — ромашковый чай может помочь успокоиться? Мне не помогает.
Элис приподнимает бровь, вздыхает и касается её плеча.
— Правда не помогает? А сейчас?
Миссис Джонс замирает, прислушивается к себе, а затем выдыхает с облегчением.
— Пожалуй… Наверное, просто для всего нужно время, верно? Ну, — подаёт ей ножницы и садится за стол напротив, — давай, приступай. И расскажи заодно, что за история там произошла на приёме у мистера Оуэна? Говорят, он взбесился и загнал котёнка на дерево. Или что-то вроде того…