Кажется, ему снился дом, чьи-то руки, заваривающие ароматный чай. Сизый пар над чашкой, связки трав, яблочный пирог… Герберт сначала подумал о своей жене, но почти сразу же понял свою ошибку.
Ему снилась Элис.
А потом и её дёрганный братец…
Интересно, как там этот парнишка? Что-то Герберт совсем размяк, и когда только успел проникнуться им?
Он переворачивается набок, открывая глаза и видя перед собой серую стену. И спешит вновь оказаться во сне.
И вот старый сон перетекает в новый и ему снится Курт в платье… его бабули, и Элис ворчит из-за каких-то там разбитых кастрюль.
Уютно.
Но грохот за дверью и чьи-то быстрые шаги заставляют графа резко распахнуть веки, а затем, забывшись, потянуться и скорчиться от боли в плече.
— Да чтоб вас, — шипит он сквозь зубы, приподнимается и напрягает волчий слух.
Голоса звучат приглушённо, мало что удаётся разобрать, но глаза Герберта мерцают оранжевым светом и слух обостряется ещё сильнее.
— … хороший был страж.
— Да, и кому дорогу перешёл?
— Так все ведь уверены, что это из-за дела Оуэна.
— Да, не повезло Бернарду. Только не пойму…
Голоса почти исчезают, но затем вновь доходят до Герберта наподобие эха:
— … а как не убить, когда ему в спину нож вонзили?
Герберт рывком поднимается и начинает мерить шагами пол.
Кто-то убил Бернарда?
Его и правда жаль, похоже, он действительно старался докопаться до истины. Относился хоть с каким-то пониманием и сочувствием. Неплохой был человек. А ещё…
Похоже, теперь Герберту не на что надеяться.
Впрочем… Если убийство Бернарда было неслучайным и вовсе не для того, чтобы Герберту никто не помогал, быть может…
Быть может все решат, что действовал тот же убийца, что и в случае с остальными жертвами? А тогда, как знать, графа могли бы выпустить под залог.
***Герберта навещают вскоре, вот только это не Элис со своей стряпнёй и даже не мистер Кроули, который отчего-то ошивался с ней в прошлый раз, а…
Кислый и одновременно сладковатый запах пополам с потом и чем-то застарелым. Истеричный смех в коридоре. Хлюпающие тяжёлые ботинки, шаги, выдающие странную походку чудака.
Мистера Фокса впускают в камеру, не особо заботясь о том, чтобы заходить следом, ведь в конце концов — волковед мало кому по душе, а если оборотень сорвётся на него…
Всё равно, что убить разом двух зайцев.
Пустячок, а приятно.
Впрочем, Пит Фокс даже не думает об этом, он улыбается Герберту и щёлкает чем-то наподобие больших садовых ножниц. Из серебра.
О, явно он сможет о себе позаботиться, если волк озвереет, кто бы что ни думал.
***
— Кто это такая? — шипит Элис, когда замечает на лежанке, где должен быть кузен, спящую девушку. Миленькую, полненькую, молодую. Видно, не из прислуги, а при каких-никаких деньгах.
— Тише ты! — теперь очередь Курта затыкать сестре рот. — Она меня не выдаст, я шрам прикрыл, да и откуда ей знать про меня? Она из восточной части Элмары, меня там не было никогда…
— Да ты, — шепчет Элис, когда брат выводит её на лестницу и чуть ослабляет хватку, — обалдел? Граф в беде, а ты сюда баб приводишь!
Курт дёргает рукой и хрустит шеей. На всякий случай он садится на ступеньку, будто опасаясь разозлиться, дёрнуться и покатиться кубарем вниз. Он вцепляется в периллы и тяжело дышит, борясь с желанием закричать.
— Его посадят или повесят. Он оборотень. Когда-нибудь их окончательно прижмут. Какая разница — сегодня или завтра? Мы здесь ни при чём, детка. Мы не можем это остановить.
Элис хрустит костяшками так, будто собирается сделать с братом, мрачным и отчего-то усталым, что-то нехорошее.
— Обойдусь без твоих глупых рассуждений. Не нам об этом говорить. Но мне нужен этот замок, а замку нужен граф, и если для этого нужно обелить оборотней — мы что-нибудь придумаем…
— Не говори ерунды… Что вцепилась так в замок? Будет тебе, где жить, вот увидишь.
— Что за девчонка? И мне показалось, или я видела на ней… — в шёпот вплетается тихий ужас, — брюки?
— Забавно, правда? — ухмыляется Курт. — Она такая красивая и… несчастная…
— О, правда?
— Её сестра… Её убили, когда вы с Гербертом приехали в город. Элизабет Картер.
У Элис дёргается угол губ.
— Так это всё из-за их семейки! А нам теперь отдуваться!
Он сплёвывает, запускает пальцы в волосы и проглатывает скулёж.
— Вечно ты так… У неё сестра умерла, хоть немного бы задумалась… Как же ты меня достала!
Элис сдвигает брови к переносице и отступает на шаг.
— И что? Ей некуда идти?
— Дома её хотят выдать замуж за богатого старика.
— Ну вот, чего же она время теряет? А если он умрёт, пока она тут спит?
— Я устал от тебя, — он поднимается пошатываясь.
— Если она кому-нибудь расскажет о тебе… — цедит Элис.
— Да плевать! — Курт кричит. — Герберт умрёт, и ты будешь свободна. Или не знаешь, что делать со своей жизнью, а? Я вот знаю точно.
— Ты сказал… — шепчет Элис.
— Что?
— Сказал, что я буду свободна. А ты?
Он ухмыляется.
Раздаётся голос мистера Кроули. Она совсем запуталась, как себя с ним вести — как с постояльцем, как с господином или равным, как с другом или…
Она путается, иногда обращается к нему на «вы», иногда безбожно тыкает.