— Угу, лучший суп, что я когда-либо ел!
Герберт, с трудом разомкнув стиснутые от отвращения челюсти, таки отправляет в рот ложку супа и прожёвывает гриб.
— Д-да, — выдавливает он из себя, — вкусный суп, но…
— Нравится, правда? А сколько шуму-то было, господин! Сделаем по средам грибной день, а по четвергам рыбный!
Герберт проглатывает и качает головой.
— Вкусно, но грибы не люблю. Я хочу мяса. А ещё, мил… — косится на Кроули. — Элис, ты не могла бы приготовить пудинг?
— Зачем? Я приготовила пирог. Грибной.
Он давится и колотит себя в грудь, пытаясь откашляться.
— Сп-спасибо…
— И рыбный, — улыбается она.
— О, рыбный я с удовольствием!
— Рыбно-грибной, — уточняет Элис.
И Герберт скорбно вздыхает.
— Что ж…
Она наливает всем чай и едва садится на табуретку, как кто-то принимается тарабанить в дверь.
Герберт, с удовольствием выпив чая, перебив им грибной вкус, недобро косится в сторону звука.
— Может не открывать… — задумчиво тянет он.
Элис подрывается, стиснув зубы, готовая ринутся в бой, но… то ли поскальзывается, то ли просто падает на пол.
Кроули вскакивает со своего места, но Герберт опережает его и поднимает Элис на руки.
— Что с вами, — вновь от волнения переходит он на «вы», — Элис?
— Граф… — шепчет она, щурясь, — сегодня просто… длинный день.
— А ну, Эльза, открывай сейчас же! — доносится развесёлый мужской голос.
— Тебе нужно отдохнуть… — шепчет он и направляется в гостиную, чтобы устроить Элис на диване. — Я открою сам.
— Эльза… А вдруг он зовёт мою тётю? Пойдёмте, я должна там быть.
— Что ж… — Герберт подаёт ей руку. — Но держитесь рядом.
— Такой любезный господин, — вздыхает она. — Придётся испечь вам ваш кекс.
— Кекс? — он ведёт её к двери. — Какой кекс?
— Шоколадный, наверное. Или что вы там просили? а шоколад с китовьей рвотой или без?
Когда Герберт отворяет дверь неизвестно кому посреди ночи в очередной раз, на пороге оказывается высокий и очень худой уже немолодой мужчина в плаще.
Он чуть пошатывается, но в отличие от Элис — не от усталости.
— Кто вы такие, чёрт возьми? Где моя Эльза? Или это сегодня?
— Сегодня, что? — хмуро отвечает Герберт, прожигая его волчьим взглядом. Раздосадованный, что ему помешали ответить на вопрос Элис. А ведь он просил не кекс — пудинг!
— Дык хозяин лачуги этой должен был из тюрьмы выйти. А я думал успею! — икает мужчина.
«Я хозяин этой лачуги!» — хотелось рявкнуть Герберту, но он решает поступить иначе.
— А Эльза… хм, отсутствует сегодня. Зачем ты пришёл? Что-то передать, может?
— Да чего уж теперь… — снимает он шляпу и мнёт её в крючковатых пальцах. В его рыжих волосах поблёскивают серебряные пряди. — Пойду я, — отступает на шаг назад.
— Да постой, — улыбается Герберт. — Просто теперь она, — кивает на Элис, — подменяет её. Мы здесь все свои. Рассказывай!
— Да как же, разве тут осталось что продавать? Эльза говорила, я могу к ней заглядывать в любое время. А с этой девушкой я не договаривался.
Герберта разбирает злое веселье. Что лучше в его положении, чем гнев. Ещё не хватало вновь перекинуться волком… Но сил и нервов, видимо, на злость уже недостаёт.
— И много вещей вы продали из этого замка? — интересуется он. — Мне кажется я видел ещё кое-что ценное наверху, но всё в таком запустении… Ума не приложу, что можно было продать отсюда.
Мужчина пошатывается. Если бы он был не настолько пьян, развернулся бы и ушёл, но… глаза сверкают соблазном, он облизывается и делает шаг вперёд.
— Мистер Скандрел, приятно познакомиться.
— О, мне тоже приятно, — пожимает Герберт ему руку и спешит заговорить о деле, чтобы не дать ему спросить своё имя. — Так что, разве были покупатели? А то мне, вы понимаете, идти на риск без гарантий тоже не хочется. А я бы с радостью окунулся в это дело!
— Сложно всё, — пожимает плечами мистер Скандрел, — Элиза она ведь привязана к этому месту была. Магией, чёрт бы её побрал! И ограничения были… Уверен, здесь ещё много всего есть, она просто… а вы это… — переводит взгляд с Элис на Герберта. — Ведь не родовые слуги?
В том, что они работники, он не сомневается, ведь на измождённых лицах написано достаточно даже для пьяного торгаша.
— Нет, — тянет Герберт, — что вы! Точнее, она, как бы да-а. А я совсем нет. Я так, можно даже сказать, случайно здесь. Поэтому в случае чего и проблем не будет. В отличие от родовых слуг я и уехать могу куда угодно, и замок хоть на доски да камни разобрать, не то, что пару вещей вынести попытаться. Так, что? А то у меня уже чувство, будто зря с вами разговор веду, — и он посматривает на дверь, вроде как обдумывая, а не выставить ли отсюда мистера Скандрела, раз уж тот ничего дельного сказать не может.
Но тот внезапно топает ногой и сжимает пальцы в кулаки.
— Так, погодите… Если она слуга, то… Элиза говорила… Она мертва?
Герберт переглядывается с Элис и теряется на долю секунды, однако сбивать настрой всё же не желает и поэтому выпаливает, можно сказать, полуправду:
— Элис приехала помочь. Элиза болела долгое время. Так, что? Не хочу, чтобы нас застали и прервали столь интересную беседу!