— Вещи, — пятится Кроули, только теперь поверив, что она действительно ведьма, — можно спрятать или закопать вместе с телом. А фургон, д-да, конечно… Только нужны инструменты. Я это… Схожу за ними в замок?
— Даже не знаю, можно ли вас отпускать… — с сомнением тянет она. — Вещи хорошо бы продать. Он вроде торговец, должен быть товар. А деньги нам нужны. Но это слишком опасно. Неизвестно, будут ли его искать…
— Будут! Наверняка у него много знакомых, а быть может и постоянных клиентов. Нет, от вещей нужно избавиться. А я… Я сейчас вернусь, Элис. С топором и чем-нибудь ещё! — и Кроули поспешил обратно.
— Но нам нужны деньги! — говорит Элис ему вдогонку. — Вы могли бы купить эти вещи!
— Хорошо! Будь по-твоему. Я их покупаю и волен делать с ними, что захочу. А я хочу, чтобы их не было! Раз уж, — скорбно вздыхает он, останавливаясь, — я в это ввязался… Мне нельзя, чтобы кто-то узнал о моей причастности. Элис, — оборачивается он к ней с отчаянным взглядом, — у меня дети, пойми!
Она сегодня необыкновенно внимательна к нему, так что даже не пропускает мимо ушей последние слова.
— Нет у тебя никаких детей!
— Будущие! — кричит он едва ли не впадая в панику. — Будущие дети! Я хочу семью. Я правда ищу невесту. Хочу детей!
Элис отрывается от фургончика, подходит к нему и отвешивает слабую пощёчину.
Кроули замолкает, замирает на месте, а затем звучно проглатывает ком в горле.
— Благодарю. Не будем терять время, я… Я сейчас…
— Если они его найдут, они не узнают, что вы имеете к этому отношение. Я признаюсь, — улыбается она.
Кроули смотрит на неё с сожалением, но всё-таки едва заметно кивает.
— Надеюсь, тебе не придётся.
Она кивает, обводит взглядом замок и забирается в фургон.
Внутри оказываются какие-то ящики, свёртки бумаги, в которых упакованы ткани, платья и что-то из оружия. Склянки пустые и чем-то наполненные. Беспорядок, хорошо хоть не пыльно и паутины нет! Что-то ценное мешается с сущей ерундой, не скажешь сразу, где были его личные вещи, а где товар. Разве что фарфор, видно сразу, дорогой, искусно расписанный, загляденье.
Элис облизывается на него, но тут же себя одёргивает. Нельзя хранить это в замке. Нельзя навлекать беду на графа Оуэна.
Она находит мешок и принимается сваливать в него всё, что нельзя сжечь, одновременно ведя в голове подсчёты, чтобы назвать Кроули примерную сумму, когда он вернётся.
Не сразу, но удаётся вскрыть деревянный сундук, в котором оказываются две бутылки виски и стопка писем.
Элис выгибает бровь, ведь узнает почерк.
Она оседает на пол, вчитавшись в слова.
Вскоре возвращается Кроули с топориком, ломом и верёвками.
— Вот, разломаем, свяжем, чтобы легче нести было и в замок. Да? Что там у тебя? — пытается заглянуть он в одно из писем.
— «Знаешь, о чём я мечтаю, мой рыжий лисёнок? Как здорово было бы дождаться, когда парниша вернётся и… Нет, не убить его! Я уже так привыкла к этому месту, к Бонсбёрну, к замку! Хочу остаться, а если бедолага помрёт — меня попрут. Я хочу сделать так, чтобы он слёг… буду травить его. Он одиночка, изгой. Никто ничего не поймёт и не станет разбираться. Я буду заботиться о нём, ты сможешь переехать… Пора бы уже осесть, не думаешь?» — зачитывает Элис вслух.
— Оу… Это… Эм, речь о замке Оуэна?
— Да, — Элис зажмуривается на мгновение — и о графе… Она, видимо, решила, что род Оуэнов совсем ослаб, раз надеялась на такое! Он прав, вот что за внезапная смерть. Всем этим она сама себя убила! А ещё… «Когда же ты приедешь, мой вулкан? От скуки я даже стала переписываться с дальней родственницей, глупой сироткой. Она мечтает во всём походить на меня. Правда, забавно?»
Кроули мрачнеет.
— Элис… Не знаю, что и сказать. Мне очень жаль. Правда. Очень жаль… Но пусть это ещё больше не омрачает тебя! Сейчас у нас проблемы куда более серьёзные. Это… Ох, я сочувствую…
— Думаете, я такая же, как она? Вы должны мне много львов, мистер Кроули! — она поднимается и отряхивается.
— Много? — хмурится он, отступая. — Ах, Элис… И нет, вы не такая, с чего бы? По переписке повадки не передаются! Она же не мать вам, не растила вас, с чего бы вдруг? Ах, не берите в голову! Хорошо хоть беды с графом не случилось, — он осекается и нервно смеётся. — Ну, кроме всего происходящего, конечно. Но это уже не относится к твоей тётушке. Ну, кроме, разве что, сегодняшнего, эм, посетителя… Если бы не она, этот человек не приехал бы сюда.
— Ах, хватит, давайте… давай сменим тему.
Она отставляет бутылки, решая перелить содержимое в графин и выпить сегодня же.
— Если мы не успеем до рассвета, кто-нибудь обязательно увидит то, что видеть не должен.
Они принимаются за работу, по частям разносят фургон и таскают мешки с вещами, изредка переговариваясь.
— А ты хороший работник, — замечает Элис с одобрением. — Не ожидала такого.
— Я просто, — усмехается он, — упорный и целеустремлённый, и не боюсь трудностей.