И в это время в и без того маленькое помещение врывается сияющий Кроули.
— Ах, так мы оказались правы! И жертва была не напрасна. Ах! Поздравляю!
Людарик, поморщившись, садится на кровать, когда стражи выводят Мэри из дома.
Кроули застывает у двери. Бернард какое-то время беспокоится из-за его присутствия, не понимая, кто он и зачем здесь, но быстро отвлекается на красивого и странного стража рядом с собой.
— Вы... кажетесь мне знакомым.
Людарик цокает.
— Я не для того резал волосы, чтобы пришлось тебя увольнять, Бернард.
Успокоенный, что хотя бы имя это действительно принадлежит ему, Бернард ложится и, наконец, расслабляется.
— Странная причёска. Тебе больше пошли бы длинные волосы. Хотя и так красиво, — улыбается он и сонно повторяет: — Красиво...
— Все считали тебя мёртвым, — выдыхает глава стражей. — А ты прохлаждался у Совы. Как твоя рана?
Бернард болезненно морщится.
— Не очень хорошо... У кого прохлаждался? Знаешь, — как-то незаметно переходит он на «ты», — мне не давали выйти. А здесь так душно, не находишь?
— Наверное, у тебя жар, — Людарик хмурится. — Сова. Местная чокнутая. Её слабоумный «муж» умер несколько лет назад. После этого она окончательно тронулась. Её хотели обвинить в убийстве, но ты посчитал, что это несчастный случай.
— Но это действительно был несчастный случай. Он споткнулся, а дальше... Я уверен, на это указывали многие детали, как и отметины на ботинке, который застрял в той коряге. Даже если бы она толкнула его в спину, то никак бы не подстроила, что он застрянет и упадёт именно так!
Людарик улыбается.
— Помнишь да?
— Конечно... Так она меня знала? — не замечает он проблесков своей памяти и продолжает говорить, будто ничего не происходит. — Выходит, врала мне... — вздыхает.
— Думаю, ты ей понравился ещё с того момента, как защитил её. И стал последним проблеском надежды. Даже не знаю, что с ней делать теперь.
Бернард хмурится.
— Она не хотела мне зла... Думаешь, ударила бы ножом?
— Не доставайся же ты никому... — шепчет Людарик и вдруг касается горячей руки помощника.
И у Бернарда начинают блестеть глаза.
— Людарик... Я сошёл с ума, как и она, да?
— Я поручил тебе одно дело. Весьма занятное. Тебя ранили скорее всего из-за него. Пока не знаю, насколько всё плохо, — он усмехается, — но вроде ты не безнадёжен.
— Я тебя узнаю, но не помню... Многого не помню. Но... Мне уже спокойнее. Ведь это ужасное место не моё. Не моё же? Точно?
— Твой дом тоже та ещё дыра, но жены у тебя нет, — ухмыляется Людарик. — Иначе я бы с ней переспал.
— Да, помню наши шуточки на этот счёт... Но теперь моя жена на тебя бы не посмотрела. Где твои волосы, дурень? — хмыкает он, усмехаясь.
Кроули, о котором все забыли, незаметно выходит на улицу, почувствовав себя лишним.
И застаёт не слишком-то приятную картину.
Мэри по прозвищу Сова трепыхается в руках Дирка Хорса, кусает его и грязно ругается, не переставая говорить о муже.
— Я его даже не попробовала! — она заливается слезами.
Кроули едва ли не краснеет, понимая о чём она.
— Осторожнее с женщиной, — бросает он Хорсу. — Она не в себе!
— Ага, — переводит он взгляд на Кроули, и Мэри вцепляется в него сильнее, на что Дирк реагирует незамедлительно — отрывает сухонькую женщину от себя и швыряет на землю.
Она ударяется головой о булыжник.
Мальчишка, у которого не так давно произошла неприятная сцена с Элис, вскрикивает, а лошадь, которую он гладил, встаёт на дыбы.
Кроули пятится, хотя хорошо бы подойти проверить, как там несчастная Сова.
— Да разве можно так... — бормочет он и вдруг начинает кричать: — Мистер Даймонд, ваш человек убил блаженную! Я почти уверен, что убил! Я напишу на всех вас жалобу! Я подам в суд!
Но очередного убийства в и без того мрачном Бонсбёрне не случается: Мэри пытается приподняться, кряхтя и проклиная «властных и возбуждающих мужчин».
— А ведь им, — выходит Людарик, — нравятся сумасшедшие.
— Простите? — не понимает Кроули, будучи всё ещё под впечатлением от увиденного.
— Феи, — пакостная ухмылка, — им явно нравятся люди, у которых крыша немного... набок.
Кроули ненадолго задумывается и принимается согласно кивать.
— О, какое любопытное наблюдение! Да-да, думаю, так и есть, ведь не зря они наблюдали за Совой и точно знали, что Бернард здесь! И в этом месте их больше всего, я чувствую! Ах, мистер Даймонд, как вы наблюдательны и умны! — и тут он замолкает, понимая смысл сказанного. И обижено поджимает губы. — Я нормальный. Я учёный. А вы... Ай, — махает на него рукой и отходит в сторону.
Людарик смеётся.
— В любом случае я ваш должник. Хотите филинов или, быть может, львов? Или я могу сделать для вас что-нибудь еще?
— Я что-нибудь придумаю, — улыбается он, вмиг забывая обиды. — Деньги мне ни к чему.
В ответ кивок и тут же, словно нож в спину, вопрос:
— Так где Элис Богард?
Но в отличие от Герберта, отвечает Кроули легко и не особо задумываясь, будучи радостным из-за фей и, как он решил, дружбы с Людариком, забыв и о волнении, и о недавних страхах: