«Неожиданно смелый захват Тырнова нашей удалой кавалерией под начальством молодца Гурко дает мне возможность принять план действий более смелый, чем я сперва предполагал. Я хочу теперь совсем бросить осаду Рущука, ограничившись лишь одним наблюдением за ним. Для этого назначаю XII и XIII корпуса, которые, заняв крепкую позицию на реке Янтре, будут, вместе с тем, охранять мой левый фланг. IX корпус выдвину к стороне Плевно и Ловчи для обеспечения правого фланга, а сам с VIII корпусом пойду вслед за отрядом Гурко на Тырново и далее за Балканы. Дойдя до Тырнова, я намерен приостановиться и обождать там прибытия XI корпуса, захватив до тех пор горные проходы лишь одними авангардами. Действуя таким образом, я надеюсь сберечь время, деньги и войска и принудить главные силы турок совсем бросить линию Рущук — Шумла — Варна и уйти за Балканы для защиты Константинополя. Если же турки перейдут в наступление к стороне р. Янтры, то, во 1-х, встретят там два корпуса (XII и XIII), а во 2-х, силы эти я всегда успею во время подкрепить»[43].
7 (19) июля Н. П. Игнатьев писал, что, по его мнению, Николай Николаевич будто бы предполагал заманить «Абдул-Керима в открытый бой перед осадой Рущука», а «неосторожным» движением части войск за Балканы «непомерно» растянул свои силы. По оценке Игнатьева, главнокомандующему «надо было наступать на Осман-Базар, принудить турецкую армию принять бой, разбить ее» и только тогда смело наступать за Балканы. Однако уже спустя три дня Игнатьев напишет, что «турки не хотят принимать ожидавшейся на р. Лом битвы» и уходят к Рущуку[44]. Но ведь турки также могли уклониться от сражения и в случае наступления русских на Осман-Базар. В итоге — пустая потеря времени и ресурсов. Так что подобный сценарий вряд ли можно назвать перспективным. Да и сама трактовка намерений главнокомандующего здесь явно не точна.
Нацеленность на заманивание восточной турецкой группировки в открытое полевое сражение — неважно где, у Рущука или Осман-Базара, — предполагала перенос стратегических акцентов на левый фланг русской армии. Именно здесь были сосредоточены основные силы противника. Но как видим, в конце июня 1877 г. главнокомандующий стремился реализовать принципиально иной стратегический сценарий. Он стремился за Балканы, где было меньше всего турецких сил и откуда он мог реально угрожать османской столице. Нацеленность на этот план у Николая Николаевича была так сильна, что ей не помешало даже поступившее в то время сообщение, «что турки вышли в значительных силах из Рущука и наступают к Систову». 27 июня (9 июля) Николай Николаевич совершенно спокойно информировал об этом наступлении императора: «Что из этого выйдет — пока еще не знаю»[45]. За Рущуком, как и за войсками всей восточной группировки противника, главнокомандующий предполагал наблюдать на оборонительных позициях. Сил для этого на левом фланге русской армии было достаточно, да и рельеф местности вдоль реки Янтры создавал естественную преграду и благоприятствовал возведению крепких оборонительных позиций.
Планируя наступление к Тырнову и далее за Балканы, главнокомандующий исходил из расчета, что XI корпус должен был переходить Дунай 2 (14) июля и за пять переходов достичь Тырнова. Фактический срок переправы XI корпуса совпал с расчетным. Таким образом, логично предположить, что масштабное наступление за Балканы великий князь планировал на 8–10 (20–22) июля 1877 г.
Некоторые позднейшие авторитетные исследователи русско-турецкой войны считали такой план наиболее эффективным в сложившейся к началу июля обстановке[46]. Но это уже являлось пониманием post factum. А тогда… А вот тогда Александр II не согласился с представленным планом. Вечером 28 июня (10 июля) из Зимницы он отвечал брату:
