– Значит, если пригрозить лепрехуну смертью, из него удастся выудить правду?
– Возможно.
– А поскольку я не буду знать, правду ли он сказал, пока не приду в логово Гиллеспи, я должен держать информатора при себе, просто чтобы подстраховаться?
– Именно так, – с напором произнес Финнеган. Фитцпатрик и его противник снова вошли в паб, без единого слова прошли к своим столикам и уселись, испепеляя друг друга взорами. Снедаемая любопытством Фелина подошла поближе, чтобы осмотреть их несуществующие синяки и ссадины.
– Последний вопрос, – сказал Мэллори, бросив взгляд на метателей дротиков, вставших, чтобы возобновить игру. – Где лепрехуны обычно болтаются?
– Пожалуй, ближе всего тут «Риальто-Бурлеск», – сообщил поэт. – Они сидят на балконах, вопят, кричат, ликуют, верещат и вообще досаждают окружающим, особенно если стриптизерша рыжеволосая или изумрудно-зеленая ящерка.
– А далеко это?
– Ступайте по Девятой авеню до Сорок восьмой улицы и сверните налево. Прозевать его невозможно.
– Спасибо.
– Не хотите еще одну на посошок? – предложил бармен.
– Лучше воздержусь. – Мэллори положил на стойку несколько монет. – Это должно покрыть мой…
Внезапно позади поднялась суматоха, и детектив оглянулся, чтобы посмотреть, в чем дело.
– Проклятие! – орал один из метателей дротиков, гневно таращась на Мэллори. – Если не можете держать ее в руках, так не следовало приводить сюда!
– Что случилось? – спросил Мэллори, взглядом отыскивая Фелину. Она на корточках примостилась на столе рядом с портретами Елизавет, держа в зубах оперенный дротик. – Филина, какого черта?!
– Он был похож на птичку, – развела она руками, выплюнув дротик на пол.
– Вон! – твердо сказал Мэллори. Она лизнула запястье, не обращая на него ни малейшего внимания.
– Ты меня слышала! – рявкнул детектив.
Она продолжала вылизываться. Мэллори шагнул вперед.
– Если мне придется взять тебя за шкирку и вышвырнуть на улицу, я так и поступлю.
Она мягко спрыгнула на пол, вздернула нос и вышла, стараясь по возможности сохранять достойный вид.
– Я сожалею о случившемся, – сказал Мэллори метателю дротиков.
– Да уж, еще бы вам не пожалеть, черт возьми! – огрызнулся разъяренный пострадавший. – Он летел прямехонько королеве в глаз, так что выбил бы его напрочь!
Вернувшись к стойке, Мэллори выудил из кармана долларовую купюру и вручил ее бармену:
– Купите ему выпивку за мой счет.
– Непременно, – ответил рыжеволосый великан. Пошарив под стойкой, достал трилистник и булавкой пристегнул его к накидке детектива, чуточку подправил и пояснил:
– На счастье.
– Спасибо, – кивнул Мэллори. – У меня возникает ощущение, что счастье мне понадобится.
– О'Мэллори! – внезапно окликнул Финнеган, когда детектив уже дошел до двери.
– Да?
– Если найдете Гиллеспи, узнайте у него фамилию редактора, который купил его стихотворение.
Выйдя на улицу, Мэллори увидел, что сидящая Фелина забилась под самую стену, куда почти не долетали капли дождя.
– Пойдем, – сказал он. – Нам предстоит работа. Она продолжала глазеть в пространство, не отозвавшись ни словом.
– И нечего винить меня, – раздраженно бросил детектив. – Это ведь ты себя дурно вела.
– Мне было скучно, – пожала она плечами.
– Это не оправдание. Мы заняты важным делом.
– Может, я и прощу тебя, – вымолвила Фелина, поднимаясь.
– Ты простишь меня?! – переспросил Мэллори. Внезапно на глаза ей попался трилистник, и не успел Мэллори и слова сказать, как она сграбастала листок и сунула его в рот. Пожевала секунду и тут же выплюнула:
– Гадость!
– Никто не велел тебе его есть. Вот как раз о таком поведении я и говорю.
Она воззрилась на Мэллори черными щелочками сузившихся зрачков, потом очень медленно повернулась к нему спиной.
– Что ж, если ты так настроена, – заявил он, – то в следующий раз я отправлю тебя с полковником Каррутерс, когда мы встретимся через час.
Она зашагала прочь, но вдруг бросилась Мэллори на спину, обвив ноги вокруг его талии, а руки – вокруг шеи.
– Я остаюсь с тобой, – мурлыкнула она, трепеща всем телом. – Ты прощен!
– Как утешительно. – Мэллори поморщился, ощутив, как ее коготки впиваются в шею. – А теперь слезай.
Фелина перепрыгнула с его спины прямо на фонарный столб, крутнулась разок вокруг него, взмыла в воздух и, к изумлению Мэллори, мягко приземлилась на ноги.
Они миновали несколько дешевых ночных клубов, многие из которых были заполнены исключительно эльфами и гоблинами, и вышли к ряду гостиниц, вывески двух из которых объявляли, что на постой допускаются только люди, а еще одна предназначалась исключительно для женщин всех видов. Затем следовал целый квартал кабачков, в большинстве своем с живыми оркестрами; в одном из них, особенно восхитившем Фелину, играло джазовое трио, состоящее из трех косматых обезьяноподобных существ, исполнявших первобытные ритмы на громадном барабане, сделанном из шкуры какого-то невероятно большого животного.
