Добравшись до Сорок восьмой улицы и свернув налево, они вскоре вышли к фасаду театра «Риальто-Бурлеск» – древнего строения, – некогда ставившего пьесы Шекспира и Шоу, но теперь низведенного до бесконечной вереницы стриптизерш.
В витринах, некогда выставлявших на обозрение портреты Бэрриморов и Лантов [17], висели фотографии нынешних прим, и Мэллори, не бывавший на стрип-шоу уже много лет, был поражен обилием нововведений, вошедших в арсенал стриптиза со времен его юности. Появились дикие, неукрощенные стриптизерши из джунглей и стриптизерши из высшего общества. Одни заявляли, что они нацистки, а другие твердили, что телепортировались прямиком с Андромеды. Обнаружились стриптизерши, похваляющиеся множеством дипломов и выходящих на подмостки в мантиях и магистерских шапочках; стриптизерши, изъясняющиеся исключительно односложно, не знающие ни одного слова, кроме «агу» и «уа», появляющиеся в пеленках и распашонках; стриптизерши, жонглирующие булавами, стриптизерши-акробатки и стриптизерши-чечеточницы. Наличествовала даже одна стриптизерша-вампир, завершавшая свое выступление в гробу.
– Неужели в наши дни уже никто не раздевается просто так, без выкрутасов? – проворчал Мэллори, разглядывая фотографии.
Он уже собирался направиться к кассе, когда двери театра внезапно распахнулись и детектива едва не затоптала вырвавшаяся оттуда неистовая толпа моряков, за которыми последовали трое толстых, плешивых мужчин в дождевиках.
– Представление закончилось? – поинтересовался Мэллори у одного из плешивых.
– Вы называете это представлением?! – сердито вскинулся тот. – Когда я кричу: «Снимай все!» – я вовсе не имею в виду ее распроклятую кожу! – При этом воспоминании он невольно содрогнулся.
– Так оно закончилось? – настаивал детектив.
Плешивый утвердительно хрюкнул и с места в карьер понесся через улицу, где «Фоллиз» рекламировал Тусовщицу Тесси Сисси-Телесси, якобы имеющую изгибчики в таких местах, где у других девушек и мест-то таких нет.
Мэллори направился к кассе.
В будке за грязным стеклом сидела скучающая кассирша, старательно пережевывая полный рот жевательной резинки и читая порядком потрепанный бульварный журнальчик.
– Ага? – произнесла она, когда присутствие Мэллори дошло до ее сознания.
– Когда следующее представление?
– В три утра.
Поблагодарив ее, Мэллори вернулся к витрине, где Фелина изучала фотографии с весьма пристальным интересом. Понимая, что следующего представления не дождаться да надо еще поспеть на встречу с Виннифред Каррутерс и Великим Мефисто, детектив уже начал прикидывать, не вернуться ли в паб «Изумрудный остров», чтобы вызнать у Финнегана еще какое-нибудь любимое местечко лепрехунов, когда вдруг заметил, как к кассе подошел щеголевато одетый, весьма утонченный с виду мужчина. Купив билет, щеголь скрылся в театре: не прошло и минуты, как его примеру последовали две дамы средних лет, чуть ли не сгибавшиеся под тяжестью мехов и драгоценностей.
Детектив снова приблизился к кассе.
– Вернулись? – произнесла кассирша все тем же скучающим тоном.
– По-моему, вы сказали, что следующее представление в три.
– Так и есть.
– Так почему же эти три человека купили билеты и вошли в театр? Сейчас только двадцать минут второго.
– Сама в толк не возьму. Я только билеты продаю. Это ж вы, извращенцы, смотрите представления.
Мэллори озадаченно поглядел на двери театра.
– Вы занимаете место, – изрекла женщина. – Хотите вы билеты или нет?
Пошарив в кармане, детектив просунул в окошко кассы купюру.
– Два, пожалуйста.
Швырнув ему два билета и мелочь, кассирша снова углубилась в журнал.
– Пошли, – сказал он Фелине. – Заходим внутрь.
– Я хочу такую, – заявила она.
– Чего такую?
Она подвела Мэллори к фотографиям стриптизерш и указала на набедренную повязку-мини, украшенную серебряными блестками.
– Вот такую!
– Не дури, – бросил Мэллори, беря ее за руку и увлекая к дверям.
– Она красивенькая! – заспорила Фелина, выдернула руку и снова подбежала к витрине, чтобы полюбоваться на предмет своих вожделений.
– Давай заключим сделку, – решил Мэллори, – если поможешь мне найти Липучку Гиллеспи, я куплю тебе такую.
С энтузиазмом закивав, она ринулась вслед за Мэллори, взявшимся за ручку двери.
Они вошли в просторное фойе, во дни своей безмятежной юности пышное и незапятнанное, а ныне потрепанное и видавшее виды. По некогда роскошному ковру там и тут были небрежно раскиданы пустые пивные банки и обертки от сладостей.
Навстречу им вышел древний билетер, облаченный в форменный костюм.
– Ваши билеты, сэр?
Мэллори вручил ему билеты. Старик внимательно изучил их, порвал надвое и вернул обрывки детективу.
– Будьте любезны следовать за мной, сэр. – Билетер повел их в темный зал, затем вниз по центральному проходу. Возле пятого ряда он остановился.
– Третье и четвертое места, сэр.
– Спасибо, – сказал Мэллори.
Они с Фелиной уселись. Как только глаза привыкли к темноте, Мэллори разглядел, что остальные трое зрителей сидят на ряд впереди. Слева билетер вел по проходу к третьему ряду еще четыре пары.
Посмотрев на часы, щеголь покачал головой, пробормотав под нос:
– Что-то запаздывают.
