Лесные эльфы всегда с трепетом относились ко всему, что их окружает. Наверное, поэтому, в отличие от своих собратьев, они предпочли бездушной индустриализации чародейство и нейтралитет, какой, впрочем, так и не смог полностью оградить их от проблем. Но все они оставались на границе, а в глубине, там, где монолитной стеною стояла столица, чуткие душой цианийцы с присущим им спокойствием вели своё существование.
Галантий Гервассиус Кефштрассер, разумеется, к большинству проблем оставался безучастен. Они просто его не касались. Любые мелкие дела можно было спокойно делегировать подчинённым – статус позволял. Жизнь текла своим чередом, как спокойная речка, не испорченная никакой грязью. Впрочем, подобное отношение иногда играло злую шутку с наследниками влиятельных домов. Они становились слишком развязными, бесцеремонными.
Галантий, медленно открыв глаза, будто широкую дверь к свету, поднялся на бархатной перине. Взор неспешно проплыл по комнате. Эльф встал на деревянный пол, обул махровые тапочки, обнявшие стопы. Направился на улицу.
Подставив лицо ветру, он втянул носом свежий воздух, посмотрел вдаль. Дома, дома, дома. Обнесённые высокими шипастыми стенами, затянутые лозами, ограждённые от остальных, лишь бы только взоры постороннего люда не коснулись своими презренными взглядами произведения искусства. Оно должно радовать исключительно своих хозяев и никого более.
Дом Кефштрассер, в переводе с цианийского – Дом Величественного пика, под стать своему имени находился на высоком холме и открывался взорам практически каждого жителя Нарак’Хила. К нему вела витиеватая дорожка, выложенная белым камнем. Контур из мраморных каменистых стен довершал картину и ограждал спешащего путника от неуклюжего падения по зелёному, бережно покрытому травой, цветами и маленькими кустарничками, скользкому склону.
С балкона, содержащего черты присущей цианийцам каменно-древесной архитектуры, занавешенного спускающимися с крыши виноградными лозами, на город открывался великолепнейший вид. Длинные улицы уходили к горизонту, а где-то вдали свой дневной цикл начинали рабочие кварталы. Сейчас там закипит жизнь, забурлят в котлах субстанции, заскрипят, загремят и задребезжат механизмы. Предприимчивые торговцы начнут устами зазывал привлекать к себе клиентов.
Как же прекрасно, что вся эта городская суета находилась где-то там. Далеко. И совсем не мешала тихой жизни в особняке. Конечно, она также наполнялась некоторыми заботами – статус обязывал. Но их можно было перетерпеть, раз уж он приносил и деньги, и влияние, и внимание определённой, наиболее привлекательной группы населения.
Галантий смотрел на просыпающийся Нарак’Хил и довольно, как только что отъевшийся кот, улыбался. Опёршись на мраморный поручень, он потянулся до лёгкого хруста в косточках, поправил надетый халат перед выходом к лесной прохладе, а затем зашагал внутрь.
Взор сразу остановился на мебели. Всё было на своих местах, но ему казалось, что в каких-то мелких, едва заметных деталях облик комнаты изменился. Дуновения по-прежнему касались спины, но из прекрасной прохлады они вдруг превратились в морозные порывы. Прикрыв балконную дверь, Галантий заозирался по сторонам, и практически тут же его глаза остановились на странной черноте, трещиной возникшей под висящей над столом полкой, на какой стояла в рамке небольшая картина – портрет Галантия и двух его братьев погодок на фоне особняка.
Не понимая природы возникшего разлома, он подошёл ближе, но касаться его не решился. Слишком жутко вдруг стало на сердце. Волосы на голове стали дыбом, мурашки иголками побежали по коже. Эльф отшатнулся, сделав небольшой шаг назад. Впился взглядом в растекающиеся по стене чернила.
Зияющая дыра начала расползаться всё сильнее. Разламывая дощатые стены, она добралась до крепления и полка вместе со стеклянной рамкой полетела на пол. Дзынь, и картинка разлетелась брызгами осколков, отрезая стоящего эльфа от своих братьев.
На стенах появилось всё больше трещин. Галантий сделал шаг назад, и вслед за его подошвой под ногами начал расходиться пол. Тягучий мрак завешивал последние оплоты света вокругмечущегося эльфа. Он ринулся к балкону, на улицу, но увидел, как безмятежный утренний рассвет вдруг превратился в непроглядную ночь. Будто сама мать-природа ныне разгневалась на весь цианийский народ. Среди чёрных небес не было видно ни домов, ни людей, ни деревьев и цветов, окружающих эльфийские постройки. Исчезло всё: остался только особняк и совершенно одинокий Галантий.
Он призывно закричал, зовя на помощь, но ему было не суждено услышать ответ. Всепоглощающая тьма подбиралась всё ближе. Её трещины, щупальцами опутывающие окружающую действительность, оказались практически вплотную, начали рушить последние дорогие вещи.
На голову стала сыпаться побелка, с потолка в центре комнаты рухнула огромная люстра, загремев цепями. Под ногами растрескался пол, его последние клочки, не пожранные тьмой, почернели и канули в пропасть. Галантий пытался спастись, вскочил на кровать, но и её хтоническое нечто утянуло в свои чертоги.
