— Лучше бы давал. Меньше бы сейчас выбросил на ветер. А впрочем, как бы ты смог дать больше? Ты же нищий, — меры приличия потеряли для Гретты своё значение и эмоции взяли верх, — ты же ничего не смог сделать для нашей семьи, и поэтому мама ушла от тебя.
— Она ушла и от тебя, не забывай, что она бросила нас обоих. Просто исчезла! И до сих пор не дала о себе знать, — сглатывая подступивший к горлу ком, выдавил оскорбленный родитель, — ты к слову больше не пыталась её отыскать, поскольку я давно бросил все попытки.
— Я перестала искать с ней встречи, и более этого не хочу, не в её оправдание будет сказано, но теперь я её понимаю. Понимаю почему она пропала, не оставив ни следа за собой, кроме скудного содержания записки, которую я перечитывая затерла до дыр. Она попросту устала от тебя. Ты же не смог дать ей ничего, кроме этой гнилой дыры, которую я должна называть своим домом. Можешь заложить и проиграть её! Я больше никогда сюда не вернусь.
— Ни говори так, прошу тебя не смей, — горечь обиды сдавливала шею и грудь, лишая необходимого для дыхания воздуха.
Он последовал за ней на кухню, где до сих пор стоял запах черных сколь смола, сгоревших лепёшек, коим так и не суждено было стать румяными блинами.
— Гретта прости меня. Я все исправлю. Слышишь. Все равно, что будет со мной, но я не позволю тебе бросить учебу и побираться, — вместе с тем он убеждал и себя самого, не ведая каким образом удастся воплотить в жизнь, свои не малозначимые реплики.
— Мне все равно. Живи как знаешь. Я была с тобой всегда. Я оставалась на твоей стороне, что бы не случилось. Я готова была поддерживать тебя, до этого момента. Теперь я тебя ненавижу, так как возненавидела мать. Вы ничего не дали мне кроме жизни, лишенной перспектив и надежды.
Она едва могла сдержать досадные слезы, что под напором просачивались, скапливая мокроту в уголках покрасневших глаз. И когда сил больше не стало, она в миг прекратила сопротивляться нескончаемому потоку соленой жидкости, хлынувшей прямо по сцепившим зубы щекам к клокочущему подбородку и всхлипывающей груди. Рывками хватая воздух сквозь беспрестанно сокращающиеся мышцы рта, трясущимися руками девушка переодевалась навзрыд.
Обескураженный столь категоричным поведением дочери, Ласло растерянно наблюдал за происходящим.
— Гретта не уходи, — страдальчески умолял он.
Девушка вынула нечто из кармана своего пальто. Некая сумма денег была пренебрежительно брошена ею на подставку у зеркала в предпокоях.
— Что же ты делаешь? Что это за деньги? — окончательно недоумевая интересовался её отец.
— Ты же остался совсем без гроша. Это тебе на первое время, — утирая слезы промолвила она в ответ, взглянув на него с такой жалостью и обидой, что он оцепенел от собственного бессилия.
Голосовые связки были будто парализованы. Он был безмолвным свидетелем того, как родная дочь покидает его дом навсегда, и ничего не мог предпринять, чтобы воспрепятствовать этому жуткому событию. Настолько сильного чувства вины он не ощущал по себе никогда.
Она замерла ещё на мгновение стоя в открытых дверях. Эта пауза была бесконечной. Он подбирал слова в голове, но все были неуместными. Ни мольбы о прощении, ни фразы прощания не способны были заполнить возникший момент тишины.
Она обернулась и посмотрела на Ласло взглядом его пропавшей год назад жены, которая оставила по себе лишь несколько строк каллиграфического почерка печального содержания, о том, что уходит от него и более никогда не вернется. Она исчезла тайно и внезапно. Но он был убеждён. Глаза, которые смотрели на него сейчас, в точности воспроизводили печальный взор его супруги в тот роковой момент.
— Прощай, — тихо шепнула она и решительно переступила порог.
Что-то оборвалось у него внутри вместе с этим высказыванием. Он так и не смог ничего из себя выдавить в ответ.
Он куда-то исчез. Его не было долго. Не сдвинувшись с места ни на шаг, он находился далеко за пределами сознания и всего материального.
Когда он вернулся, то обнаружил себя в той же локации, в той же неизменной позе, что и прежде. Провал памяти был кратковременным, но ему казалось что он сходит с ума. Все вокруг, не более чем иллюзорное восприятие искаженной его заражёнными клетками мозга, действительности. Но это лишь защитная реакция, отравленного отрицательными эмоциями организма, который пытается выдать желаемое за действительное. Вымысел за реальность, которая в свою очередь была мучительно невыносимой.
Год назад его бросила любимая жена. И вот сейчас спустя это самое время, он лишился всех своих сбережений, что повлекло за собой участь куда болезненней предыдущей — потеря родной дочери, единственного здравого смысла его никчемной жизни и влачливого пребывания в пошлом, протухшем жадной болезнью к низким порокам мире, среди существ преследующих ложную мечту.
Но он решил, что больше не будет одним из них.
Теперь главной задачей до конца его, становилась реабилитация перед своим ребёнком.
