Только два молодых буяна колобродили по Киселихе.
— Скучно здесь! — сказал Тимофей, плюнув под ноги и растерев плевок скрипучей подошвой сапога. — И кабак скучный! Ни тебе музыки, ни форсу какого. Выпил стоя, и всё, проваливай. То ли дело в городе!.. Столы, лавки, картинки на стенах висят, а где-то и коврики постелят. Кабатчик со всеми здоровается. А тут…
Тимофей снова сплюнул.
— И девки в городских кабаках есть… — мечтательно закатил глаза Иван. — Тимоха, а ты чего в Рыбинск не переберёшься? Там на фабрику или в лавку какую устроишься. Деньги у тебя водятся, на домишко на окраине, чай, хватит. А не хватит, родня поможет. Из общины-то ваше семейство всё одно вышло.
— Да я бы давно перебрался! — с досадой сказал Тимофей. — Кабы один был… Я батяне только заикнулся, что в городе жить хочу, он в крик: “Чего удумал, паршивец! Мать, гляди, первенец нас на старости лет бросает!”. Всё… Да и жена с дитями на шее висят.
— А чего ты второй раз-то женился? Как Нинка в родах померла, так и всё, ходил бы сам по себе.
— Да ну, какое хозяйство без бабы? Работа ж стоит, — пожал плечами Тимофей. — И сыну пригляд нужен. Надо жениться.
— Бабий век недолог, глядишь, и вторая жена у тебя не заживётся, — не подумав, ляпнул Иван и сам испугался. Он бросил быстрый взгляд на братца: не обиделся ли, не разозлился ли вспыльчивый родич?..
Но Тимофей только усмехнулся.
— Алёна-то моя? Ага, держи карман шире. Её и палкой не ушибёшь. Это Нинка, чуть кулак увидит, рыдала и в ноги падала. А Алёна сама за кочергу хватается… Вон, двух девок родила, и ничего, помирать не собирается. Эх… Мне бы в город!
— Там веселее, — поддакнул Иван.
Оба какое-то время шли молча. Дом Евдокии и Кати давно уже остался позади, но вдруг Иван оглянулся, потянул брата за рукав и сказал:
— Гляди-ка! У Кривцовых окошко открыто и свет горит. Не спит мертвякова невеста, женишка высматривает.
Оба посмеялись удачной шутке, а потом Тимофей задумчиво сказал:
— А ведь она в избе одна сейчас.
— Ты-то откуда знаешь?
— Её мать за околицей видел. До утра она точно не вернётся, сам слышал, как она говорила, что у кумы заночует.
Двоюродные братья посмотрели друг на друга, и у обоих в глазах зажглись одинаковые жадные и жуткие огоньки.
— А давай в гости заглянем, — усмехнулся Тимофей. — Не всё ж ей с мертвецами невеститься.
— А давай! Потом ещё спасибо скажет.
Предстоящее приключение взбудоражило кровь, и от этого братья даже почти протрезвели.
