Я спряталась в гардеробной в спальне у родителей… Марко наверняка даже и представить себе не мог, что я посмею войти в их комнату без разрешения. Поэтому в тот вечер я действительно выиграла, он меня так и не нашёл.
Я продолжала сидеть за дверью, когда в какой-то момент услышала голоса родителей, но так сильно испугалась отцовского ремня, что затаилась и подглядывала через еле заметную щель…
Думаю, не стоит описывать, что испытала маленькая девочка, когда увидела своими глазами и услышала, как отец принуждает и насилует мать, обзывая грязными ругательствами… с тех пор у меня выработалось отвращение к этому всему… к браку и семье в целом…
– А теперь собирайся, – Максимилиан отпускает меня и хищно поднимается со своего места. – Вылетаем в Лос-Анджелес. В твой персональный ад!
Когда муж уверенной походкой покидает спальню, убрав пистолет за пояс, я прислоняюсь лицом к креслу, на котором он только что сидел. Нет, я не плачу, адреналин после произошедшего ночью и сейчас не даёт в полной мере осознать шок от пережитого. Я просто стараюсь дышать с закрытыми глазами, чтобы вернуть свои хаотично разбросанные мысли в строй.
Но потом я вспоминаю последние сказанные слова о том, что должна собираться. Поднимаюсь на ноги, не зная, сколько времени у меня есть на сборы. Я заставляю взять себя в руки и обдумать всё потом, когда у меня будет время.
Успею ли я принять душ? Если подумать логически, то будь у нас поджатые сроки на вылет, Максимилиан обозначил бы мне время. Поэтому решаю сначала принять душ, хоть и торопливо. Мне жизненно важно смыть с себя весь страх, что кипел внутри долгое время, смыть стыд и липкий пот.
Когда я возвращаюсь в комнату, предварительно высушив волосы феном, на кровати меня ждёт одежда в виде розового сарафана. Свадебного платья нигде не видно, прихожу к выводу, что наверняка это горничная убрала его в чемодан, стоящий у входа, и приготовила сменную одежду.
Где провёл ночь Максимилиан, так и остаётся загадкой. Сбросив полотенце, надеваю сарафан на голое тело, решив выбросить нижнее бельё. Вряд ли я когда-то ещё смогу надеть его после случившегося, отвращение к этому комплекту во мне засядет надолго, поэтому без сожаления оно летит прямиком в мусорное ведро.
Только когда я полностью готова, у двери, ведущей из спальни в смежную комнату, неловко останавливаюсь. Как теперь вести себя с Максимилианом?.. Он угрожал мне пистолетом дважды за сутки, пытаясь убить, а я… я для него падшая женщина, раздающая себя всем подряд, но ведь это не так!
«
Несмотря на то, что я приняла душ, в данный момент начинаю чувствовать себя грязной. Смогу ли я теперь смотреть в глаза мужа без стыда за то, что даже не совершала? Смогу ли найти силы простить нас обоих за произошедшее?..
Но самое страшное: мужчина не сказал, что я не нужна ему как жена и женщина, а это означает только одно – по возвращении в Лос-Анджелес он возьмёт меня, не церемонясь…
Собрав всю силу воли в кулак, делаю глубокий вдох и выдох и выхожу наружу. В смежной комнате я уже слышу мужские голоса, один из них принадлежит Максимилиану, а второй – Аурелио Лучано, моему отцу…
Он даже не постеснялся заявится в номер, где этой ночью его дочь должна была… хм… лишиться невинности.
Чем ближе я подхожу к гостиной, тем сильнее начинают дрожать руки, сжимаю их в кулаки, чтобы хоть немного унять подступившее волнение. Вдруг отец поймёт, что между нами ничего не было? Заметит на моём теле следы? Я хорошенько постаралась и нанесла на лицо и шею тональное средство, чтобы убрать еле заметные отметины от мужских пальцев.
А что, если Максимилиан рассказал ему? Нет, этот вариант можно сразу же отмести, потому что, если бы отец узнал о сказанных мною словах: сейчас бы я уже трупиком лежала, а не спокойно расхаживала тут по номеру!
– Здравствуй, отец, – вхожу в просторную гостиную, показываясь им обоим на глаза и неловко мнусь у входа.
Смотрю на оценивающий взгляд отца: он проходится по мне сканером, словно пытается уловить изменения. Брр, гадость.
Но помимо отцовского, я отчётливо ощущаю прожигающий взгляд Максимилиана, каждой клеточкой тела чувствую, как он испепеляет меня.
Конечно, теперь я для него враг номер один в списке, и я сама в этом виновата…
– Моя роза! Подойди же к своему отцу! – он широко расставляет руки приглашая меня в объятия. Я даже не помню, когда в последний раз он обнимал меня. Делаю так, как велит отец; продолжая игнорировать на себе тяжёлый взгляд мужа, который как коршун следит за каждым движением, подхожу к отцу, он крепко обнимает меня и прижимает к себе. – Не заметил, как из маленькой девочки, ты превратилась в настоящую женщину, Ариела! – оставляет лёгкий поцелуй на моём лбу, а я понятия не имею, как реагировать на такое поведение. Подыгрывать или что?