Молча несёт в гостиную и усаживает на диван.
– Значит так, – тычет указательным пальцем в моё лицо, – слушай внимательно, больше повторять не буду! Я слишком уважаю себя и свой выбор, чтобы таскаться по шалашовкам в то время, как ты ждёшь меня дома!
– Но…
Хочу напомнить про ситуацию с Вики, однако он перебивает:
– Что касается Вики, ты лучше всех знаешь причину, почему я трахал другую в начале нашей семейной жизни! – Максимилиан, не жалея, бьёт словами, как ножом по сердцу. – До тебя Ариела, женщин у меня было много, я не монах! Но сейчас в моей жизни существуешь только ты и наша маленькая семья, которая со временем я надеюсь будет расти! Едем дальше, этой проклятой Вики, в моём городе нет и больше никогда не будет. Ты всё уяснила? – грубо требует ответа, но я молчу, упорно разглядывая свою опухающую ногу и борясь с подступающими слезами от обиды. – Я не слышу, Ариела!
– Уяснила! – выдавливаю сквозь зубы.
– Молодец. Теперь давай осмотрим тебя, лётчица, – опускается на корточки рядом с диваном и начинает щупать мою ногу, когда его пальцы надавливают сбоку на стопу, я взвизгиваю и пытаюсь отодвинуться от острой, пронзающей боли. – Связки порвала, – качая головой выносит свой вердикт.
– Откуда ты знаешь? – нет, в его познаниях я не сомневаюсь, уверена, такой человек, как он разбирается во многих вещах, и медицина тому не исключение. Чтобы удерживать власть в своих руках на протяжении пяти лет и не терять статус вкупе с уважением, должно быть, Максимилиан либо очень умный и расчётливый стратег, либо просто в клане он тот самый «кровавый Макс», а возможно, совмещает в себе всё вместе.
Несмотря на то, что муж уже поставил диагноз, примерно через полчаса после происшествия приезжает врач и, осматривая, подтверждает ранее сказанные слова:
– Связки порваны, – доктору примерно лет пятьдесят, потерев седую бороду, он задумчиво произносит: – по-хорошему бы гипс наложить, но можно обойтись строгим постельным режимом и эластичным бинтом. При условии, что вы не будете наступать и напрягать ногу, юная леди.
Всё время, что мужчина обследовал травмированную ногу, которая начала принимать сине-фиолетовый оттенок, Максимилиан не отходит ни на минуту. После осмотра врач выписывает обезболивающие таблетки, мази, оставляет кучу наставлений и удаляется.
– Спасибо, док! – мужчины пожимают друг другу руки на прощание, и о чём-то переговариваются между собой.
После муж относит меня наверх в спальню, решая, что ближайшее время я проведу там, пока нога окончательно не заживёт и связки не срастутся.
Я уже готова волком выть оттого, что всё это время мне практически не дают вставать с постели. За исключением того, когда нужно принять душ или сходить в туалет. Под чутким взором Клары я и прикоснуться ногой к полу не смею. Наверное, поэтому, когда утром приехал доктор и, детально осмотрев стопу, произнёс:
– Великолепно! Идеально! – не скрывая одобрения кивал он головой. – Вставать можно, но аккуратно. Не прыгать и быстро не ходить, – перечислял, переводя взгляд с меня на Максимилиана. – И конечно же, не бегать по лестнице, милочка.
Я искренне заверила всех присутствующих, что у меня совершенно ничего не болит и чувствую я себя великолепно, готовая горы свернуть.
– С горами повременим, – укоризненно подметил муж, бросая на меня красноречивый взгляд.
После ухода врача, Максимилиан сразу же уехал по своим делам. Видимо, у него много нерешённых вопросов перед нашим вечерним вылетом в Сиэтл на юбилей отца, который по плану должен состояться завтра в особняке Витале Дженовезе. Время пролетело слишком быстро и незаметно, день икс настал. Я одновременно рада оказаться рядом с мамой, но волнуюсь, что отец начнёт требовать информацию про дела в клане «Galante Family».
Марко… я очень соскучилась по брату, на днях он позвонил поинтересоваться, как моё самочувствие и тактично намекнул, не помогли ли мне с лестницы упасть. Я от души посмеялась, но его забота и волнение обо мне приятны.
Хоть мы и в лёгкой ссоре с Максимилианом, точнее, я продолжаю вертеть носом, но несмотря на это, не собираюсь предавать мужа, и это может вылиться в настоящую проблему… Аурелио Лучано никогда не принимает ответа «нет». Я ничего не знаю о делах в клане, но отцу это не важно, он будет заставлять добыть ему сведения любой ценой.
Несмотря на мою обиду, Максимилиан не делает попыток примириться, он просто игнорирует закидоны, не собираясь прогибаться. Я понимаю, что он пытается, скажем так, перевоспитать меня и мой порой несносный характер. Показывает, кто в этом доме главный, как бы давая понять, что с моими заскоками тут возиться никто не собирается. Это бесит меня ещё больше! Он спокойно мне говорил, что в его жизни было много женщин, а я должна молча проглотить это?