— Пошли, поедим чего-нибудь, — прошептал Евгений, который, впрочем, выглядел довольно невозмутимо. — Я проголодалась.
— И как тебе кусок в горло полезет после такого? — Татьяна взглянула на Евгения, будто увидела монстра, его слова казались ей немыслимыми.
Женя невозмутимым голосом ответил:
— Таких вещей за дверью — полным полно, если каждый раз, встречаясь с ними, отказываться от еды, так ведь можно и с голоду помереть, не находишь?
Татьяна хотела что-то возразить, но Евгений, явно не настроенный слушать, пошел в обеденный зал. Я последовал за ним.
Мы вдвоём сели за стол и принялись жевать хлеб, кроме которого пока ничего не было подано. Я даже не осознавал вкуса от волнения.
— Что, в конце концов, не так с этой женщиной? — тихонько спросил я Женю.
— Я думаю, это она зарубила свою дочь, — ответил он. — Подошвы её обуви промокли от крови, удивительно, что остальные ничего не заметили.
— Для чего и зачем она это сделала? — я пребывал в недоумении. — И ещё, судя по тому, как она прибрала останки, ей не в первый раз приходится это делать…
Женя молчал, подпер подбородок рукой.
Женщина в самом деле выглядела поднаторевшей в уборке трупов. Вначале она собрала в мешок крупные куски, затем смела мелкие части в кучу, выглядело это просто-напросто… будто она занималась привычной домашней уборкой.
Пока мы разговаривали, от дверей раздались шаги. Я бросил взгляд и увидел дрожащую от страха Ксению. Она, должно быть, впервые столкнулась со столь жутким зрелищем — её лицо побелело как бумага. Девушка на ватных ногах подошла и села рядом с Евгением, закрывая рот рукой, чтобы не проронить ни звука.
Я как раз собирался сказать что-то ещё, но тут заметил, как Женя повернулся и тепло сказал, обращаясь к Ксюше:
— Милая моя девочка, не надо бояться, я не дам тебе умереть.
Ксения часто-часто закивала, и, вообще, судя по её виду, единственное, чего она сейчас хотела — это свернуться калачиком на груди Евгения и там уснуть. Девушка спросила, указав на меня:
— Сестрица, а он — тоже твоя работа?
Работа? Я, услышав это слово, застыл с открытым ртом.
— Нет, он — нет, — ответил Женя. — Он мой парень, мы вместе будем тебя защищать.
Ксения вздохнула с явным облегчением, и, глядя на меня в ее глазах прибавилось доверия.
Я же, которого назвали «парнем», вдруг почувствовал себя неловко. Разумеется, это ощущение продлилось всего мгновение, поскольку я тут же вспомнил весьма важный факт…
Смотря на Женю, переодетого в девушку, мне вдруг стало, интересно, как я сам выглядел в мире за дверью.
Евгений всё утешал Ксюшу, а я в это время отошёл на минутку в туалет, где и нашёл зеркало, в котором увидел абсолютно незнакомое лицо.
В зеркале на меня смотрел молодой парень с правильными формами лица, с ярко голубыми глазами. Прямой нос, уголки губ чуть приподняты. Лицо совершенно не агрессивного человека.
Покрутив головой в зеркале и осмотрев себя со всех сторон, я прошептал себе под нос:
— Эх. Ну, хотя бы не урод.
Увидев, наконец, свой облик, я вернулся из туалета в зал. К тому времени Ксения уже заметно успокоилась. Неизвестно, как Евгению удалось её утешить.
— Кстати, я должна вам кое-что сказать, — произнёс Евгений. — На случай, если тройняшки спросят вас, как их зовут, я оставила на них метки.
— Какие еще метки? — я немало удивился его словам.
— Очень мелкие блёстки, которые видно только на свету, — ответил Евгений. — У кого блестит плечо, та — Вера. На голове блёстки у Любови, а девочка, на которой нет блёсток — Надежда. — Он пожал плечами. — Конечно, теперь, когда их стало меньше, узнать ещё проще.
— Когда ты это провернула? — спросил я.
— Когда они представились в первый раз. Я решила, что это крайне важная информация. Если спросят вас, не ошибитесь, — ответил еле слышно Евгений
— Стоит ли делится этим с остальным? — спросил я.
Женя покачал головой:
— Пока не стоит. Если не можем быть уверенными, друзья они или враги, лучше изначально воспринимать всех без исключения как врагов.
Ксения после разговора отправилась в туалетную комнату, и я воспользовавшись её отсутствием, спросил Евгения, что называется «работой».
Женя с неохотой, но все ответил:
— Просто есть люди, которые за деньги нанимают меня как телохранителя, — он указал в направлении туалетной комнаты. — Вот она. Выглядит заурядно, правда? А в реальном мире — знаменитая певица. Ты наверняка слушал ее песни и не раз.
Значит сюда и не простые смертные попадают, — промелькнуло у меня в голове.
— Она тоже уже не в первый раз за дверью, — понизив голос, сказал Евгений. — Поэтому, помимо здешней нечисти, следует опасаться также и членов своей же команды. — На этом он замолчал, потому что в зал вошёл кто-то ещё.
Я обернулся и увидел Татьяну и остальных.
— Вы что, правда едите? — холодно бросила Таня. — Только позавидовать такому хладнокровию.
— Лучше наесться и жить себе спокойно, чем превратиться в голодного призрака, — Женя тонкими пальчиками взял хлебный тост и откусил так, что совершенно безвкусная пища стала казаться для окружающих деликатесом. — А ты не хочешь?
Татьяна не успела ничего сказать, когда Семен рядом с ней закивал:
