— Прекрати, Вован! — потребовал Серёга. — Типичное поведение низкорангового самца. Дави ты в себе этого мерзавца! Тебе некого и нечего стесняться, потому что ты самый умный, красивый и сильный! Ты имеешь полное право на то что слева, и то что справа. Вдумчиво повтори эти слова Макаревича про себя десять раз и надевай сканер. В конце концов, потом отредактируешь.
Именно так я и поступил. Хотя идти на поводу чужой воли — это тоже признак низкого ранга мужчины.
И прибор, кажется, вытянул из меня всё — даже то, что я слышал мельком и, казалось, тут же забыл. После моей «редактуры» получилось следующее:
«…По современной терминологии субъекты вступили в контакт даже не с ранними земледельцами, а с их непосредственными предшественниками — протоземледельцами.
Вероятно, несколько (вряд ли много) поколений назад в посёлке охотников-собирателей произошло некое событие. Это могло быть появление одной или нескольких волевых высокоранговых женщин или гибель «сильных духом» мужчин в стычках с соседями. Произошёл едва заметный дрейф традиций — женщины получили больше свободы. Оформилась и закрепилась новая традиция. Она заключалась в том, что женщина сама выбирает себе мужчину. А выбирают дамы одних и тех же, особенно уже выбранных другими, мужчин. В итоге в каждом поколении формируется 2–3 гарема, включающие практически всё половозрелое женское население посёлка. Хозяевам гаремов — альфа-самцам — естественно, не прокормить такую ораву детей и женщин. Это вынудило женщин активизировать собирательство в ближайших окрестностях селения. Основой питания постепенно стал дикорастущий злак хурук. Его много, он плодоносит почти круглый год, правда, с разной интенсивностью. Хорошо высушенные зёрна могут храниться неограниченно долго. Путь от колоса до каши долог и трудоёмок, однако, по мнению туземок, игра стоит свеч.
Белковую пищу добывают хозяева гаремов (охота и рыбалка). Иногда они это делают совместно с холостяками, но на равных правах. Отбирать у холостяков их добычу альфам не удаётся, поскольку те в случае агрессии дают дружный отпор. Делиться мясом или рыбой у них принято только в обмен на секс с женщиной. Однако хозяева гаремов этого категорически не поощряют, поскольку не хотят иметь дела с чужими детьми.
Раздел плодоносящей территории между кланами (гаремами) уже произошёл и закрепился. Имеют место воровство и конкуренция. Уже выработаны приёмы подсевания наиболее крупных зёрен после периода дождей, а так же частичная прополка. То и другое даёт ощутимый прирост урожаев и, вероятно, станет традицией».
— Может станет, а, может и не станет, — раздумчиво проговорил Натан. — Наверное, не они первые и не они последние.
— Да, — согласился Александр Иванович, — по исторической логике шансов на светлое будущее именно у этой общности не больше, чем у всех остальных. То есть исчезающее мало.
— А что ты понимаешь под «светлым будущим»? Вот, к примеру, наша родная современность — это чьё-то оно, да?
— Сложный вопрос, — вздохнул бывший учитель. — Смотря что с чем сравнивать и кого с кем. Члену правящей династии в какой-нибудь древней Месопотамии жизнь заводского рабочего или колхозника вряд ли представится светлым будущим. А вот рабу в каменоломнях той же условной Месопотамии колхозный быт может показаться раем.
— Слушайте, — подал голос Серёга, — я в этих вопросах не специалист, но где-то читал или слышал, что главный критерий оценки обществ и государств, в принципе, может быть универсальным и абсолютным. Где выше ценится человеческая жизнь, там и лучше, то государство более развитое и продвинутое, даже если оно бедное.
— К сожалению, всё не так просто, — сказал Александр Иванович. — В массе своей бедные и голодные добрыми не бывают. Для того чтобы нравы по-настоящему смягчились, нужна прежде всего сытость. Нет, даже не сытость — она может быть и пайковой, а изобилие корма. Причём в условиях изобилия должно вырасти не одно поколение.
— Наверное, ты прав, — вздохнул Натан. — Память о голоде или полуголодной жизни передаётся от поколения к поколению. Но, наверное, постепенно затухает.
— Дались вам эти сытость и голод! — вновь оторвался от клавиатуры Серёга. — А просто скотская жизнь в полном подчинении у хозяина, даже если он хорошо кормит?! Такая жизнь нравы смягчает и человечью ценность повышает, да?
— Конечно, нет. Не зря же Моисей сорок лет водил свой народ по пустыне. Он хотел, чтобы вымерли родившиеся в рабстве. За сорок лет в те времена должны были стать взрослыми дети родившихся на свободе — второе поколение.
— Маловато будет, — усмехнулся Натан. — В древнем Риме нормального гражданина от рабства должно было отделять, кажется, семь поколений. Если я чего не путаю, конечно.
— Наверное, дело сейчас не в цифрах, а в признании самого факта…
