— Тогда… Тогда… — Сара то ли на самом деле растерялась, то ли опять вступила в мысленный контакт с лушагом. Спасло положение то, что старик, похоже, тоже слегка отключился от действительности и начал говорить как бы сам для себя, не глядя на нас:
— То, что ты видела — это не проявление чьей-то злой воли. Это лучшее устройство общества, к которому мы пришли методом проб и ошибок. Скажу по секрету: я вовсе не уверен, что нашим богам нужны такие громадные храмы. Но люди должны работать. И они их строят. Иначе они уничтожат всякую власть и начнут рвать друг другу глотки.
Повисла пауза. Мне показалось, что беседу всё-таки надо как-то поддерживать, пока не последовал приказ нас казнить или бросить в темницу.
— Вы, конечно, правы, господин. По опыту моего родного мира… В общем, всё дело в людях. А они меняются медленно и неохотно. Каковы подданные, такова и власть — обычно они соответствуют друг другу. Если соответствие нарушается, то… То кому-то приходится измениться. В нашем мире есть несколько стран, где все сыты, хорошо работают и налоги платят практически добровольно. Причём платят честно, даже если есть возможность сжульничать. Но путь к такому состоянию общества долог, мучителен и… кровав.
— В таком обществе все счастливы, нет войн и насилия? — вскинул седую бровь Помощник.
— Увы, всё равно находятся недовольные, но довольных всё-таки значительно больше. А войны и насилие… Да, есть — никуда они не деваются. Только масштаб другой.
Старший Помощник посмотрел на солнечные часы, вздохнул и начал «закругляться»:
— Надеюсь, в следующий раз ты расскажешь мне, что такое «масштаб», — сказал он и после паузы добавил: — Что ж, вы убедили меня. Думаю, наша дружба будет долгой и взаимно полезной. Осталась одна формальность. Нужно убедиться в том, что вы говорите мне правду и только правду.
— Могу ли я задать вам ещё вопрос, господин? — почувствовал я неладное.
— Можешь.
— Вы хотите каких-то доказательств нашей принадлежности к иному миру?
— Ты невнимательно слушаешь меня, Вла-ди-мир: я сказал, что нужно убедиться в том, что вы не врёте или не говорите всей правды. Как ты считаешь, это следует сделать?
— Конечно… — растерянно пробормотал я. Мысль, которую думать не хотелось, всё-таки наружу пробилась: — Это что же… пытать нас будете?
— Конечно, — кивнул старик. — Или ты можешь предложить какой-то другой способ?
— Ха-ха — через силу рассмеялся я. — Палачу под пыткой я расскажу всё, что он захочет услышать! Что мы упали с Солнца или вылезли из-под земли!
— Да нет же, нет! — махнул ладошкой старик. — Никто не будет ломать тебе рёбра клещами или прижигать раскалённым железом. Это варварство осталось в прошлом! Смысл не в том, что ты от боли перестанешь врать, а в том, чтобы мучениями довести тебя до состояния, когда врать ты просто не сможешь, понимаешь?
— Но я не вру!
— Не знаю… Вот, к примеру, в твоём рассказе про заклинание что-то нечисто — я это чувствую. Может быть, ты не врёшь, но и правду не говоришь. Разбираться с этим сейчас некогда и некому. Ты сам всё расскажешь.
— Я и так всё рассказал…
— Так — да, рассказал, — охотно согласился старик. — Теперь надо узнать, что ты расскажешь не так.
— То же самое…
— Вряд ли, — слегка пожал он плечами. — Я думаю, что для тебя лучший способ — это вода. На жаре тебе будут давать её всё меньше и меньше, а потом перестанут давать совсем. Через несколько дней, прежде чем начать бредить, ты что-то расскажешь — тут важно не упустить момент! После этого ты получишь вволю воды и еды. Когда ты полностью придёшь в себя, тебе опять перестанут давать воду. И так три раза. Если три твоих предсмертных рассказа совпадут, значит, ты говоришь правду.
— Да, но…
— Ты не дослушал! Сар-ру тоже придётся проверить на правдивость. С женщинами это гораздо сложнее, но мы, пожалуй, решим эту проблему.
— Тоже жаждой пытать будете? — спросил я, отбросив этикет.
— Нет, для женщин этот способ не годится, — сказал Помощник. — Они слишком легко расстаются с тем невеликим разумом, который им даровали боги. Мне кажется, что в данном случае лучше всего применить прутья. Да-да, прутьями по спине и ягодицам, — он заинтересованно оглядел женский стан и добавил: — А пока спина подживает, по груди и животу. Однако ты не переживай, Сар-ра: это очень больно, но для здоровья и красоты безопасно — даже шрамов не останется! Тут ведь главное соблюсти режим — бить понемногу через неравные промежутки времени днём и ночью. И обязательно по свежей коже! — он откинулся на спинку кресла и завершил аудиенцию: — В общем, надеюсь, что всё пройдёт благополучно, и через месяц мы вновь встретимся в этом кабинете!
— Не надейся, старый хрыч! — вдруг заорала Сара, и я едва успел зажать ей рот рукой. Получилось довольно грубо.
— Что случилось? — слегка встряхнул я её. — Крыша поехала?
— Он уже здесь!
— Кто?
— Первый!
— Где?
— Рядом!
— Точно?
— Абсолютно!
— Ладно… Тогда рискнём, пожалуй!
Старик с интересом следил за нашим стремительным диалогом. По его окончании он вопросительно уставился на меня.
