Сентария сидела в углу шатра правителей, смотрела в окно и украдкой смахивала слезы. Эгирин остался снаружи. Он стоял на широком листе и пристально вглядывался вверх, защищая лицо от порывов ветра, пригоршнями кидающего песок и крупинки льда.
Обсидиан тоже беспокойно глазел из своего укрытия, надеясь, что книга воздуха справится.
«Все-таки воздушная магия сильнее земной. Может, все обойдется и противная девчонка погибнет наверху от нехватки кислорода», – думал он.
Луна, перешагнув границу, оказалась на макушке горы, облюбованной Каэлием. Именно здесь находилось его место силы, где он черпал мудрость и могущество. Никакой другой воздушный поток не мог подняться на такую высоту. Это было его убежище, его магический приют.
Переступив границу Луна тут же увидела того, кого не видел никто, кроме правителей Кристаллиума. Огромный ветер, чьи очертания едва проступали в дрожащем воздухе, словно мираж в пустыне. Каэлий приветственно загудел.
Луна надела маску и вытащила из сумки книгу, которая, увидев Каэлия, тут же прекратила вой и раскрылась, выпуская черный вихрь.
Он был ужасен.
Громадные завихрения взбили вокруг темно-синюю пену разреженного воздуха, в которой все искрило и гудело от напряжения. Эта пена клочьями падала прямо на Каэлия, оставляя в нем дыры. Тот, видя, как почернел его обожаемый воздух, взревел голосом раненого зверя. Источник Кристаллиума выпрямился во весь рост и потянулся к угрожающе гудящему черному вихрю. Превозмогая боль, которую причиняла темная пена, он схватил противника и скрутил, словно хозяйка, отжимающая мокрое белье.
Вихрь не сдавался. Он пытался распрямиться и вырваться. Пены стало еще больше. Ее клочья обрисовывали очертания Каэлия.
Каэлий вновь взревел. В его голосе смешалось все: боль, обида, отчаяние и злость. Яростная злость. Эта злость вспыхнула, заставив засиять тысячи прозрачных кристаллов, из которых состоял источник. Это сияние трансформировалось в жалящие всполохи, которые, словно молнии, пронзили черный вихрь.
Внизу люди в страхе наблюдали за борьбой двух магий. Небо то темнело, угрожающе нависая над Драгомиром, то светлело и становилось практически прозрачным и бесконечно далеким. Шум стоял такой, словно все горы одновременно взорвались и громадные камни покатились на землю, сотрясая воздух.
Луна изо всех сил вцепилась в книгу, пытаясь закрыть ее. Толстые перчатки, защищающие руки от холода, мешали ей. Она никак не могла ухватиться за переплет. К тому же книга сопротивлялась и плевалась ядом. Яд, попадая на одежду, разъедал прочную ткань, пахло жженой шерстью. Луна хотела скинуть перчатки, но Фиччик завопил, запрещая ей это делать, и он был прав. На таком морозе руки Луны мгновенно получили бы сильнейшее обморожение.
Фиччик, ослабевший от нехватки кислорода, с трудом превратился в Лунфича. В разреженном воздухе все движения замедлились и стали раздражающе плавными. Увеличение тянулось, словно загустевшее варенье, неохотно и тяжело.
Наконец Лунфич мотнул огромной головой, показывая Луне, чтобы та положила книгу на снег, прочным панцирем укрывавший макушку горы. Луна недоумевающе посмотрела на хранителя, но спорить не стала. Положив книгу, она встала на одно колено, прижав им половину книги, и принялась с усилием тянуть вторую половину на себя. Книга чуть дрогнула. Лунфич подцепил край обложки лапой и тоже начал помогать Луне, всем весом давя на книгу и вынуждая ее закрыться. Черный вихрь дрогнул и в безумном танце начал крушить все вокруг. Луна зажмурилась. Ледяной ветер добрался до тела, миновав несколько слоев одежды, и девушка поняла, что еще немного, и она замерзнет насмерть.
– Лунфич, дава-а-а-а-ай! – прокричала она сквозь маску и шарф, защищавший лицо.
Глаза слезились, и слезинки тут же замерзали, образуя ледяную корку, царапавшую нежное веко и причинявшую невыносимую боль. Упрямо стиснув зубы и едва шевеля пальцами, Луна тянула обложку на себя. Лунфич, уперевшись задними лапами в наст, помогал ей двумя передними. Несмотря на его нечувствительность к холоду, ему тоже было плохо. Разреженный воздух начал действовать и на него. Из последних сил, крича и ругаясь во все горло, едва держась на ногах, они захлопнули книгу. Луна тут же встала на нее, чтобы удержать страницы, которые вибрировали под переплетом и зловеще шипели.
Вихрь стал слабеть.
Каэлий, воспользовавшись этим, открыл громадный рот и в мгновение ока проглотил его.
Луна подняла книгу. Та протестующе заверещала, но Лунфич уже подхватил их и подлетел к Каэлию. Тот внимательно посмотрел на Луну и вновь открыл рот, умудрившись при этом подмигнуть девушке. Луна размахнулась и бросила книгу. Каэлий проглотил ее, и в ту же секунду все исчезло. Тишина камнем обрушилась на Луну, и она ошеломленно выпрямилась, не веря своим глазам.
Ничего не напоминало о случившемся. Совсем ничего. Ни черного вихря, ни ядовитой пены, ни всполохов, ни книги. Стратосфера предстала перед ней во всей красе.
