– Никто не снимет с меня долг перед родом, – сказал, как отчеканил. – Жену обязан выбрать среди одаренных. Она родит наследника. Это неизбежно. Но в дороге мне женские свары ни к чему. Поэтому объявим, что думаю над просьбой Курта. Ты слышишь меня? Тьяна! Любить я стану только тебя.
– Да разве же это любовь?
Я сказала те слова, или только подумала? В ушах появился гул, перед глазами темные мушки. Это обморок надвигался? Что-то совсем я в этом мире слаба стала.
Забытье оказалось совсем кратковременным. Или это Адлар не дал мне грохнуться в обморок. Он крепко держал за плечи, даже до боли, и тряс меня.
– Что ты знаешь о страсти, девочка? Догадываюсь, что совсем ничего.
Князь воспользовался, что голова моя, болтающаяся на слабой шее, откинулась назад, и впился в рот поцелуем. Будто ужалил. Оторвался от губ, которые защипало, и жадно уставился на оголившуюся шею.
– Она может пробудиться в любой момент и в любом, а кто-то никогда не узнает, что это такое, – наклонился и бегло несколько раз коснулся горячим ртом моей кожи, проложив дорожку из коротких поцелуев от скулы и до самых ключиц. – И я, глупец, относил себя к последним.
Он так глухо засмеялся или зарычал, уткнувшись лицом в ложбинку у основания шеи?
– Много раз наблюдал страсть у других, – распрямился, взял мое лицо за подбородок, горящими глазами засматривал, казалось, в глубину души, а большим пальцем дотянулся до губ и принялся их гладить. – Она вспыхивала в них жарко и ярко, освещала им жизнь, меняла их и восприятие окружающего, а потом… угасала. Вот тут у всех было по-разному. У одних жар в крови стихал медленно, у других и конец чувствам был таким же стремительным, как начало.
В задумчивости нажал мне на губы. Собирался протолкнуть палец в рот? Нет, не стал. Адлар отдернул руку, моментально захватил мои губы ртом, а палец решил заменить своим языком. Это я застонала? Или он? Похоже, что мы вместе сотворили тот звук.
– Ты слабеешь от моих поцелуев. Точно чувствую! – задышал-захрипел в лицо, прервавшись лишь на минуту, а потом снова повел себя, как хозяин моего рта. – Бездна! Я хочу тебя, Тьяна, больше жизни! – не поняла даже, когда успел добраться освободившейся рукой до внутренней стороны моих бедер. – Хочу гореть вместе с тобой, внутри тебя, и никогда не отпускать те чувства, что тебе удалось во мне пробудить.
– Я… – попыталась говорить, пока мужчина захватнически осваивал зону декольте. Получалось не очень и через всхлипы. – Мне… Остановитесь!
– Никогда! – Адлар поднял ко мне лицо. – И у тебя нет выбора, дорогая – ты точно станешь моей… страстью.
Это что? Он смотрел на меня вполне трезво теперь, а всего мгновение мы оба были пьяны чуть ни до беспамятства. Вот это владение чувствами! Одно слово «Инквизитор». Таня! Очнись быстрее, тебе надо устоять против очень и очень сильного соперника.
– Моя мать тешила себя надеждой когда-то, что была первой любовью отца. Хм! Любовь! Женщины всегда с каким-то особенным выражением произносят это слово. И, так понял, приписывают чувству вечность.
Зачем он принялся так серьезно смотреть на меня? И помогать поправлять на мне смявшееся платье тоже не надо – я и сама могла это сделать. Или думал, что вверг своими огненными ласками в прострацию? Ничуть ни бывало! Ну, если только в первое мгновение…
– А потом я понял, что так думали абсолютно все женщины, что делили с отцом постель. Не потому ли, что Вильмор Вальтсор был страстным мужчиной? Молчи! Я не спрашиваю, а утверждаю. А отец однажды признался мне, что желает всех женщин на свете. Всех! Если они не уродины. Как тебе?
– Мне жаль его.
– Зря. Он жил, как хотел, снискал себе славу сильного воина, мага и любовника.
– А любви не узнал…
– Так вот! – Адлар прервал меня. А еще подал шубу, чтобы могла одеться, и сам застегнул несколько застежек. – Во мне впервые проснулась страсть, и я теперь от нее не откажусь.
– И как скоро она может погаснуть?
На мои слова мужчина посуровел, но взгляда не отвел и продолжил твердым голосом:
– Не моя вина, что в тебе нет искры, Тьяна. Клянусь, тогда бы женился немедленно. А всех этих… наседок отправил бы по домам. Что могу сделать теперь? Как приедем в мой дом, дам тебе клятву, что стану заботиться о тебе и возможных детях. У алтаря в храме рода… раз ты не хочешь договор-обеспечение.
– А если остынешь ко мне?
– Нет. Этого не произойдет, моего огня хватит надолго.
– Но не на всю жизнь?
– Не будем так далеко заглядывать, дорогая. Но наши с тобой дети будут точно носить мою фамилию.
– И ты сейчас выдашь меня перед всеми невестой Курта? Это по-братски?
– Вполне. Потому что он согласился на это. И даже попросил потом отдать тебя ему в жены. Но вряд ли я на это соглашусь.
– И все же вероятность такая есть… – заскрипела я зубами.
Похоже, Инквизитор не услышал последних моих слов. К тому времени в комнату вошли слуги и завозились, поднимая с пола сундук с платьями.
– Пошли! – Светлость настойчиво потянул меня в коридор. – Надо спешить. Мне действительно необходимо было уже сегодня оказаться в столице.
