– Виолетта, ты следишь за мной? По какому праву? Я сбежавшая твоя собачонка или муж? Ранее ты соглашалась, что мы друзья и не иначе! Так? – и мужчина, взбешённый нелепостью ситуации, направился к обеспокоенной Люсе. Та не находила себе места, оказавшись в неоднозначном положении. Со стороны это смотрелось, как деревенская разборка жены и мужа, которого та застукала с другой. Люся хотела было бежать прочь, но что – то остановило её, ноги будто пригвоздили к мостовой, и девушка не могла шевельнуться. Неужели этот мужественный, уверенный в себе, замечательный человек женат на этой «визглявой грымзе» – проносились в голове Люси подобного рода мысли.
– Покорнейше прошу прощения за то, что вы стали свидетелем этой безобразной сцены. Виолетта иногда подменяет понятия на те, что ближе ей. Я вас обязан проводить – уже поздно! – и Володя взял Люсю под локоть и они поспешили закончить прерванное свидание не здесь, а в более приятном месте, там, где оно началось. Поймав такси, они доехали за 10 минут до общежития, до закрытия которого оставались считанные минуты, а баба Зина уже дежурила на крыльце. Очень уж она прониклась симпатией к этой отважной и неунывающей девчушке.
Володя на прощание заглянул в глаза, глубокие как океан и синие, как безоблачное украинское небо с надеждой, и тихо произнёс:
– Смею верить, что я вас увижу снова!? – то ли вопросительно, то ли утвердительно сказал Владимир, и его пылкое, учащённое дыхание приблизилось к её губам. Люся задорно улыбнулась, увернулась от поцелуя и исчезла в подъезде, следом зашаркала вахтёрша, бормоча что – то себе под нос. Люсе же она произнесла похвальную речь:
– Молодец, девка! Уважаю! И пришла как надо и марку держишь. А то, ишь ты, прыткий какой....
Баба Зина многозначительно посмотрела на зардевшуюся девушку, одобрительно хлопнув её чуть ниже спины:
– Марш, в свою комнату, живо! А кавалер – то, видный какой, и постарше будет, ветер в голове подвыветрился, поди, уж. А ты, Люд, спрашивала, не женат часом кавалер – то твой? – но Люся уже не слушала, она бежала с большущим букетом и заветным конвертом вверх по лестнице к девчонкам. Они ждут не дождутся подробного рассказа о первом Люськином свидании в жизни. Не успев переступить порог своей квартиры, на Володю налетел ураган ругательств и оскорблений. Виолетта была похожа на разъярённую тигрицу, которую поймали в сеть охотники. Она металась по холлу и была в неадекватном состоянии.
– Я устрою этой маленькой дряни! Кто она, слышишь, отвечай? – и она в припадке ревности влепила Володе пощёчину, что было сил. Истерику женщины было не остановить. Он молчал, ему было жалко её, мужчина понимал чувства Виолетты, но что он мог сделать?
– Как ты можешь? Этим ты отблагодарил меня за всё, что я для тебя сделала? Вытащила из грязи, пьянства и забытья? Выбила тебе работу в газете, квартиру! Папочка мой – пожалуйста! – женщина стала колотить своими кулачками по груди Владимира, зашлась в рыданиях и упала на колени, обхватив голову руками.
– Успокойся, Виола. Я никогда не хотел обидеть тебя. Я признателен тебе буду всю жизнь. Если тебе это важно, вот ключи – от квартиры, от ателье, ключи от сердца, извини, отдать не могу. Я ухожу.
– Вальдемар! Милый, не уходи, умоляю! – она ползала на коленях по коридору за человеком, без которого не представляла свою жизнь, хваталась за брючину, падала в изнеможении. Он был не преклонен. Он никогда не любил её, и несчастной женщине было это всегда известно, но надежда изменить его отношение к ней в обмен на заботу, опеку, внимание, помогала жить.
– Не ищи со мной встреч! Из газеты не уйду – эту работу мне дали друзья, а не ты. Я молчу о том, что квартиру мне дало государство за вклад в победу ценой того, что я инвалид, твой отец лишь ускорил процесс. Для тебя, я вижу, материальные блага важнее человеческих чувств?! – он побросал небрежно вещи в походный чемодан, аккуратно сложил в другой фотоаппараты, осветительную технику, кинокамеру.
– Это потому, что я старше тебя? А она молодая. Тебе нужны дети, да? А я никогда тебе этого не дам, не могу! Сволочь! Ненавижу! – Виолетта убивалась в бессилии, но вдруг подскочила как умалишённая, влетела в ванную и выскочила с " опасной " бритвой в руке, прижав её к венам на другой. Глаза блестели адским огоньком.
– Если уйдёшь, я жить не буду! Давай, проваливай! Вальдемар, ты никогда не простишь этого себе, – и Виолетта истошно засмеялась, полоснув лезвием по руке. Мощная струя крови фонтаном брызнула ей в лицо и в мгновение залила всю одежду. Она моментально осунулась, затихла и побелела, как полотно, жизнь покидала женщину – ураган.
Ярский видел всякое на войне, в лазарете насмотрелся на ранения и пострашнее этого, но, чтоб человек, близкий и дорогой, решил расстаться с жизнью! Он оцепенел…
