Разум быстро возобладал над эмоциями, Володя сориентировался в момент, разорванной простынёй замотал туго запястья, хотя одной рабочей рукой быстро это сделать было не просто. Но за несколько лет он уже навострился, зубы и рот вполне заменяли правую руку. Знакомый доктор примчался уже через 15 минут. Решено было перевозить Виолетту в больницу под капельницу, под другим именем, чтоб не афишировать. Отец её, генерал – лейтенант Советской Армии – известная личность в Киеве. Жизнь женщины была в большой опасности! Вальдемар остаётся, он будет с ней рядом, пока Виоле не станет лучше. – А если не станет? – думал Володя, мучительно было представить, что он больше никогда не увидит Людмилу, но ещё более мучительно думать, что он подтолкнул к этому поступку обезумевшую от любви к нему женщину. – Что делать? – сердце колотилось, готово было выпрыгнуть наружу от безысходности и зашкаливающего через край волнения за чужую жизнь. Дежуривший в больнице в ту ночь доктор прервал размышления отчаявшегося и уставшего человека:
– Жизнь вашей жены в неопасности! Идите домой, поспите. Завтра днём приходите – увидите её. Не переживайте, всё что я сегодня видел – останется между нами. Тестю большой поклон! – и врач удалился в ординаторскую.
Володя выдохнул, чувство тревоги слегка отпустило, и он побрёл обратно домой. Она будет жить и это – главное! Придя в свою квартиру, не раздеваясь, упал в кровать и провалился в беспробудный сон.
Питер наши дни.
Жалобное мяуканье над самым ухом прогнало остатки сна. Лиза подскочила на кровати и попыталась продрать слипшиеся ото сна глаза. Подарок с улицы настойчиво тыкался носом, влажным и холодным, Лизке в лицо. Девушка не довольная такими ночными ласками, включила ночник и взглянула на часы. – Боже, 4. 30 утра, ещё спать и спать! – и она столкнула кошку с кровати. Но животное не унималось, сев у двери, продолжая свои пронзительные песнопения, режущие слух. Лизка неохотно поднялась с кровати и приоткрыла дверь в комнату, выпустив животное. Тут обоняние уловило запах гари, и только теперь она поняла тревожное поведение друга человека.
– Горим! – мелькнула первая мысль. Но в квартире стояла полная тишина и покой. В панике Лизка выскочила в коридор и хотела включить свет, но вспомнила слова электрика, что если почувствуете запах гари – может быть замыкание в проводке и лучше свет не включать, а наоборот выключить общий рубильник. Что она и сделала. Запах дыма и надвигающейся опасности заполнил всю квартиру. Ближайшая от неё комната Любки. – Наверное, опять спит, пьяная, всё хоть синим пламенем гори, – думала Лизка, роясь в вещах тёти Тони в поисках фонарика. Когда фонарик был найден, девушка в панике выбежала снова в коридор, и направила луч света в темноту, и ужаснулась – из – под двери Любки выбивался дым и струился вместе со сквозняком низом. Она прильнула к двери, там слышалось шуршание и треск. – Пожар! – тихо пролепетала сама себе Лизавета. Через мгновение она сама не узнала свой голос:
– Пожар, горим! Любка, выходи, Любка! Просыпайтесь! – она бегала по коридору и стучала во все двери, как ошалелая.
Соседи вяло вылезали, словно медведи во время спячки посреди зимы. – Свет не включать! Любка горит! – командовала Лизка, – звонить 01! Может они угорели? Звоните в скорую! Девушка сама от себя не ожидала такой собранности и концентрации.
– Может, дверь сломаем? – неуверенно спросила соседка Катя, сопереживающая чужому горю.
– Ты, что чумная! Огонь дальше перекинется! Прыгать будем с пятого этажа – то? – накинулась со знанием дела баба Серафима.
Вдруг за дверью раздались душераздирающие крики, и из комнаты вывалилась пьяная, обгоревшая и задыхающаяся Любка. Языки пламени уже со стремительной скоростью охватили всю комнату и принялись пожирать смертельным огнём косяк и дверь, повалил едкий угарный дым. Дышать стало нечем, все жильцы, забыв про весь свой скарб, нажитый непосильным трудом, выбежали в ночных рубахах на лестницу. И лишь Лиза схватила за руки несчастную алкоголичку, стонущую от боли и потащила к выходу из квартиры. Обнадёживала, что пожарная станция находится на соседней улице. Скорая помощь прибыла гораздо раньше спасателей. Любка везучая!
– Люб, а в комнате кто – нибудь ещё остался?
– Мишаня, Мишаня, – словно в бреду повторяла обгоревшая женщина, и разжала одну из рук. На пол вывалился медальон, предназначенный Лизавете. Лизка схватила его и спрятала, подумав про себя – может и спас он Любку то, а вот кто со злым умыслом им завладел, похоже, и не встретит рассвет.
Пожарные долго боролись с огнём, много слишком в комнате было хлама. Выгорела комната не полностью, Любке повезло вдвойне. А вот Мишаня выспался на ветхом диване с сигаретой в руке, да и не проснулся. Весь обгорел – страшная, жуткая кончина!
Лизка находилась в шоке от всего происшедшего и благодарила бога и его посланника в кошачьем обличии – могла ведь сгореть вся квартира.
