– Алло, Семёныч, извини, дела срочные, замотался, не заметил, как трубка разрядилась… – голос по ту сторону не дал договорить и жёстко оборвал:
– Ты, подонок, Арти! Как ты мог так поступить со мной?! – женский, визгливый, голос он признал не сразу. Его, некогда хрупкую и спокойную Анну, будто кто-то подменил, она явно была в неадекватном состоянии. То – ли у неё нарушена психика, то – ли, действительно, произошло нечто серьёзное.
– Аня, давай успокоимся, зачем ты звонишь мне? Друзьями расставаться ты была не намерена или я единственный знакомый тебе мужчина в этом городе? Как же твой обожаемый папенька, которому я всегда поперёк горла был?
– О чём ты, вообще?! Арти, я в больнице. Я не могу никому ничего сказать, потому что не знаю, что ты сделаешь, когда узнаешь о новости, которую я приберегла для тебя! – она ехидно, и неестественно громко, засмеялась. Пиши адрес, в твоих интересах приехать ко мне в больницу, как можно скорее или эту новость первой узнает твоя несравненная Лизочка, будь она проклята! – опять перешла на визг Аня, которая перестала контролировать себя напрочь.
Лиза, услышав резкие нотки в голосе любимого, приподняла голову и сонным голосом спросила: – Артурчик, что случилось?
– Всё в порядке, на работу срочно вызывают, скорее всего, вылет будет сегодня или завтра, надо ехать, выяснять задание! Ты не переживай, займись лучше рабочими, которые придут скоро, надо бы проконтролировать. Ты ведь, дорогая, член моей семьи и все мои дела – твои, а все твои проблемы – мои, – и Артур прижал к себе девушку, обхватив крепко обеими руками. Его охватило непонятное чувство тревоги и неуёмной паники, предчувствие, что скоро произойдёт что-то неотвратимое, что изменит его жизнь навсегда.
– Ты будешь говорить со мной? – стальные и непреклонные нотки в голосе Анны резали слух и рвали натянутые нити его души. Артур понял, что произошло нечто очень неприятное, и безмятежность с умиротворением, наполнявшие всё его существо, улетучились безвозвратно.
– Если этот разговор отменить нельзя, возможно его, хотя бы, отложить? – сухо спросил Артур.
– Нет! Я его и так отложила, очевидность его безотлагательности ты сможешь увидеть, если соизволишь приехать ко мне в больницу! Может тебе и не понравится, заодно поговоришь с моим отцом, он ждёт тебя – и Аня резко прервала связь. Короткие гудки резко пульсировали в висках Артура. Он не мог понять, что будет делать в последующие пять минут.
– Лиза, девочка моя, прости, что тебе пришлось стать свидетелем этого разговора. У Анны какие-то неприятности, она в больнице.
– Ты поедешь? – у Лизы на глаза навернулись слёзы. Она всем своим нутром почувствовала надвигающуюся беду и, схватив Артура за шею, быстро заговорила: – Если я тебя отпущу сейчас, то у меня есть предчувствие, что я больше никогда тебя не увижу. Я сама не понимаю, что это за фатальный настрой. Я поеду с тобой куда угодно, буду ждать, где скажешь, родной, милый, не покидай меня!
– Глупышка, кто же тебя покинет? – и он, любя, смахнул с кончика носа Лизы скатившуюся слезинку, поцеловав её во влажные и солёные губы, – мы вместе, что бы ни случилось, ты слышишь меня?! Хотя, что может случиться? Аня в больнице, нервы у неё на пределе , вот и не контролирует себя. Я быстро съезжу, всё узнаю и сразу назад, – Артур схватил документы, телефон, сложил всё в куртку, быстро оделся , вскользь глянув в зеркало и чмокнул на ходу Лизавету в макушку, стремглав вылетел из квартиры . Ему не хотелось лицезреть удручённый и расстроенный вид Лизы ещё хоть секунду потому, что его решительность и собранность мгновенно улетучивались рядом с любимой и выяснять при ней законченные отношения с бывшей девушкой не имело никакого смысла.
– Но для чего, его хотел видеть отец Анны? Может что-то серьёзное с её здоровьем? Если он сможет чем-то помочь, то конечно… – размышлял Артур, спеша к остановке маршрутных такси, которые доезжают до, указанного Анной, адреса больницы на Университетской набережной.
Маршрутка домчала молодого человека быстро настолько, что через 30 минут он уже стучал в палату, где его ждали. Палата оказалась трёхместная, но кроме отца Анны и её самой Артур больше никого там не застал. Девушка лежала, откинувшись на высоко поднятые подушки, и смотрела стеклянным взглядом в окно возле кровати. Отец, сломленный горем, гладил дочь по голове. Анна будто просвечивалась насквозь, на фарфорово-белом личике просматривались тонкие синие сосуды, а на тонких белых руках – вены. Артуру стало, искренне, жаль свою бывшую подругу. Когда дверь отворилась, два колючих взгляда уставились на него и мучительная, гробовая тишина, была нарушена восклицанием пожилого страдающего человека:
