– Там Лиза… – Марк хотел сказать, что она обзывается, но вспомнил, как папа ему говорил: «Не жалуйся и не ябедничай, так делают только слабаки». – Я схожу в вашу ванную?
– Конечно, – сказала мама, взъерошила ему волосы и направилась к плите.
Марк пошел в ванную, но все-таки остановился около дивана и, стараясь делать вид, будто говорит о чем-то неважном, спросил:
– Мам, а этот праздник и мой тоже?
– Да, – сказала та, выкладывая сырники на сковородку.
– Даже несмотря на то, что я маленький и хромой?
Мама оторвалась от сырников и внимательно посмотрела на сына.
– Дорогой, это тебе Лиза наговорила?
– Нет.
Мама вздохнула.
– Даже и не знаю, что с ней делать… – тихо проговорила она. – Марк, ты вырастешь таким же сильным и большим, как папа. А нога – это ерунда. И ты будущий защитник.
Марк думал, что вовсе это и не ерунда, но спорить не стал. Да, он вырастет и станет таким же, как папа. Папа Марка был военным, высоким и очень сильным. А мама у него была невысокой, мягкой и улыбчивой.
Мальчик улыбнулся и побежал умываться. А когда вернулся, на столе его уже ждали блюдо с горой сырников и банка земляничного варенья. Он огляделся, не выбралась ли Нервное Расстройство из ванной, убедился, что нет, и уселся на стул.
– А где папа?
– На работе.
– Но сегодня же выходной! Его праздник!
Мама покачала головой, мол, что она может с этим поделать. В последнее время папа пропадал на работе, и настроение у него всегда было неважное.
– Не волнуйся, он придет к праздничному ужину.
Марк не стал уточнять, кто придет в гости, потому что знал – тётя, дядя и бабушка. Бабушка всегда являлась с подарками.
А еще, вот сейчас, Марк позавтракает и пойдет гулять со своим другом Сашей. В тот момент, когда Марк встал из-за стола, как раз спустилась Нервное Расстройство, и мальчик побежал одеваться.
– Марк, сегодня в шестнадцать ноль-ноль придут гости! – крикнула Марку мама, когда тот уже закрывал за собой входную дверь.
Ветер буйствовал, гнал по небу облака, похожие на скелеты динозавров. Деревья шуршали голыми ветками. Снег скрипел под ногами.
Всё-таки их улица была красивой. Да, Марку она очень нравилась. Невысокие дома, точно с открыток, которые присылала из Франции бабушка. Даже Нервному Расстройству тут было хорошо.
– Это тебе не грязные, серые высотки – все на одно лицо. Хоть что-то приличное есть в нашем городе, – авторитетно говорила она.
Марк никогда особо задумывался, что здания на той улице, где он жил раньше, были серыми, или грязными, или на одно лицо. Ему они казались просто большими. А так… Марк их никогда и не рассматривал. Много времени он проводил дома, читал книги, делал уроки или, как любила говорить сестра, бесил её.
Марк шёл по улице, разглядывая ажурные кованые ограды, за которыми виднелись дворы с игровыми площадками, фонтанами и скамейками.
По мнению Марка, Сашин дом под номером 29 – в два этажа, с чердаком и треугольной крышей, со старыми стенами, увитыми плющом, небольшим огородом, в котором все росло, как хотело, – был самым замечательным на этой улице. Тут тоже был забор, но незамысловатый, без всяких завитков, а небольшие ворота никогда не запирались, как у остальных.
Соседние дома под синей черепицей, с французскими балконами и окнами в пол, казалось, зажали уютный маленький домик в тиски. Ну, а французский балкон, по мнению Марка, это просто чушь. На него ведь даже не выйти.
Пахло дымом, топили печку. Марк вбежал на крыльцо и постучался.
Дверь резко распахнулась, и на пороге показалась приземистая старушка в огромной дубленке, с лицом, похожим на печёное яблоко.
– Если хотите бассейн, выкопайте его у себя в голове. Там как раз достаточно места! – раздраженно гаркнула она.
– Здрасьте, – робко сказал Марк.
Старушка по имени Агата перевела взгляд пониже.
– Это ты, Марк, привет! – она сменила гнев на милость. – А я думала, опять сумасшедшая из соседнего дома явилась. Ладно, заходи. Холодно. – Поёжившись, она пропустила мальчика внутрь.
В прихожей было светло и валялось много «всякого хлама», именно так выражалась бабушка Агата. Марку нравилось изучать эти вещи. Они с Сашей порой находили здесь интересные штуки, к примеру, старый бинокль, одна зрительная труба которого приближала предметы, а другая, наоборот, умешала. Как они тогда смеялись, всё вокруг рассматривая!
– А Саша ещё спит? – спросил Марк.
– Нет, он завтракает. Чай будешь? У нас тут пирожки.
Марк только что поел сырников, но отказаться от пирожков было невозможно.
– Привет, Марк! – донёсся из глубины дома голос Саши. – Давай сюда!
А гость уже снимал обувь. Как обычно, он привстал на носок, чтобы никто не заметил, что он прихрамывает, и пошёл на кухню за Агатой.
