Пока я одевался, Куллан взял мою одежду и начал разглядывать. Когда он пошёл копаться по моим карманам, на эмоциях, я сперва хотел вмешаться, но остановился. Всё равно я почти ничего с собой не ношу. Да и он уже немало для меня сделал и вряд ли только сейчас захотел меня обобрать. Куллан вынул бумажник, повертел его в руках, открыл и принялся рассматривать купюры. Непривычно видеть бумажные, да? Внимательно рассмотрев каждую, он убрал их обратно и достал монеты. Увидев их, сперва на его лице на секунду отобразилось подобие радости, насколько это было возможно на его медвежьем лице, но, когда он обследовал их, эта радость испарилась. Даже не знаю, сколько времени он изучал каждую монетку. Думаю, это попытка понять откуда я. И правда, по монетам это не самый плохой вариант. Когда достал первые монетки с дырками[4], он стал тыркать туда своим толстым пальцем, затем посмотрел сквозь отверстие на свет. Видимо, плохи мои дела… Закончив, он убрал всё обратно в бумажник и положил в карман моих брюк, и тут из другого кармана выпал телефон. Чёрт! Серьёзно?! Как я забыл про свой телефон, я же мог попробовать позвонить! Не дружу я всё-таки с техникой. Куллан взял его в руки и стал озадаченно рассматривать. В общем-то… ничего другого я и не ожидал. Ничего не поняв, он положил его на стол и стал копаться дальше. Я взял свой смартфон. Девятнадцатое июля, всё верно. Время, по идее, тоже совпадало. Год не изменился. А вот связь, конечно же, полностью отсутствовала, неудивительно. Куллан изумлённо смотрел на телефон в моих руках. Он встал со стула, обошёл меня сзади и уставился на экран. И как мне это объяснить иностранцу, впервые увидевшему телефон? Но Куллан просто удалился на верхний этаж. GPS! Точно! Возможно, это мой последний шанс во всём разобраться. Я включил карту, но GPS не опознал моё местоположение. Впрочем, именно ничего другого я и не ожидал… Если GPS не работает, значит дела хуже некуда. Вспоминая тот странный замок, этот дом, Куллана, да и сам факт, как я оказался в пустыне… Ладно, пока рано. Хоть бы с ребятами и Микой всё было в порядке…
Куллан спустился, держа в этот раз в руках пергамент, перо и, видимо, пузырёк с чернилами. Эх, про ручки он тоже не знает… Да и этот пергамент. Мужчина сел рядом, положил письменные принадлежности передо мной и сказал:
— Хакуро, — затем он указал на пергамент. Хочет, чтобы я написал своё имя?
Я макнул перо в пузырёк и кое-как написал своё имя. Сделав это, я сообразил, что написал-то я иероглифами — 白露…
Куллан приблизил лицо к бумаге, будто пытаясь рассмотреть, затем резко развернулся ко мне. То ли полное отчаяние, то ли последняя стадия злости были на его лице, я уже и не знал. Он выхватил перо из моей руки, изобразил на пергаменте солнышко с травкой и потом жирно их зачеркнул, снова посмотрел в мои глаза и ещё громче сказал:
— Хакуро!
Но Куллан не отдал мне перо. Вместо этого он что-то написал на пергаменте. Указал мне на надпись и произнёс:
— Куллан.
Он что, подумал, будто вместо имени я рисунок ему изобразил? Тяжело же налаживать контакт. Я глянул на пергамент. Там была моя «паутинка[5]», прямо как та, оставленная Буддой для грешного разбойника! Имя Куллан было написано знакомыми мне латинскими буквами! Может ли быть… Я забрал перо и немного подумав написал — «Terra incognita».
