Я вновь увидел те самые обветшалые домишки. Перепуганные, завернутые в ткань люди выглядывали из окон или приоткрытых отламывающихся дверей. Стоило кому-то из чёрных рыцарей глянуть в ту сторону, как они тут же захлопывали свои двери, будто в надежде, что их не заметили. Смрад страха царил в поселении. Но он не пировал здесь годами. Его приносили с собой мы — чёрные рыцари.
Инструктор Гориус дожидался, пока к нему выйдут та же пара стариков, что и в прошлый раз. Видимо, нечто вроде старейшин поселения или нечто навроде того. Гориус гордо стоял, словно надзиратель над строителями пирамид, скрестил руки на груди, а его взгляд хлыстом сверкал по жителям деревни. Наконец старейшины показались, опустив взгляд и сведя плечи, они семенили в сторону отряда нашей экспедиции.
— В академию пришла весть, что вы решились покрыть дань за текущий год? — сразу же обратился к ним наш инструктор.
— Так и есть, славный рыцарь Гориус. В нашей деревне скорбь. Во время недавней песчаной бури скончалась мать, оставив беспризорными целых пятерых малолетних детей, — голос старика дрожал.
— Один из которых тоже покинул нас из-за несчастного случая… — закончил за него другой старейшина.
— Звери? — кратко вопросил Гориус.
— Нет, ваша доблесть, просто несчастный случай во время ремонтных работ…
— Понятно. Что ж, несите их сюда и в этом году мы с вами больше не встретимся. Если на поселения набредут бандиты иль звери, обращайтесь к нам немедля.
— От лица всей деревни, мы от всего сердце благодарим вас за великодушие, о ваша доблесть! — от поклона старейшин перед инструктором Гориусом у меня пробежали мурашки по телу. Стало неприятно и жутко. В это мгновение меня посетила мысль, не выглядят ли иногда японцы со стороны вот таким же образом?.. Не знаю с чего даже вдруг…
Несколько мужчин везли на старой тележке пару тел, полностью завёрнутых в ткань. Я видел, что некоторые жители покинули дома, они стояли во дворах и смотрели вслед тележке. Среди них я заметил группку из четверых детей. Как было ясно из разговора, везли их мать и брата или сестру. Мой взгляд соприкоснулся с их. Стыд пробрал по самое нутро. Как можно смотреть им в глаза? Мысленные извинения — единственное, что я мог им преподности. Я опустил взгляд, но почти сразу же услышал то, чего и боялся. Я дёрнулся от этих слов:
— Хакуро, ты ведь уже специалист. Бери давай. Лерий, Эрик, Шоро, тоже помогаем! — инструктор Гориус раздал свои команды.
Я тяжело вздохнул и не поднимая глаза побрёл в сторону повозки. Лерий уже стаскивал тело почившей матери тех детей с повозки. Я схватился с другой стороны и вместе мы понесли её к нашим вьючным. Эрик и Шоро забирали тело ребёнка. Забывшись, в один момент я глянул в сторону деревенских и меня поразило стрелой, преисполненной ненависти. Это был взгляд более взрослого дитя. Босая рыжеволосая девочка с клеймом на щеке, которое ей оставил предыдущий наш приход. Ей было на вид лет двенадцать отроду. Она смотрела на нас с непомерной злобой. В один момент наши взгляды пересеклись, эта обида пересилила меня, и я отвёл глаза.
Как бы я хотел больше никогда не возвращаться… Как бы я желал больше никогда этим не заниматься. Но как студенту-первокурснику Чёрной Академии Диссании этого проклятого мира мне больше ничего не оставалось. Только плыть по течению садистской судьбы.
— Процветания вашей деревне, старейшины. Бывайте, — чёрный рыцарь Гориус резко развернулся и дал команду вьючным зверям.
У меня бы не хватило никаких душевных сил обернуться, поэтому я смотрел только себе под ноги и ещё долго ощущал взгляд как той девочки, так и детей, тело матери которых мы увозили за такими вещами, о которых никому из них лучше и не знать…
Несколько дней минуло с той поры. Тренировки чёрных рыцарей становились всё более усердными. Мы меньше времени проводили на ристалище и больше в подземельях академии, в основном тренируясь своим затупленным оружием на живых мертвецах. Сегодня был именно такой день. Выдохнув на утреннем занятии алхимии, я был вынужден в очередной раз спускаться в катакомбы на дневную тренировку.
Вместе с Юлесом мы образовали случайную пару, придя позже остальных. Мидий уже тренировался с кем-то другим. Юлес всегда был молчалив. На мой вопрос он ответил обычным кивком. Зомби, на котором нам приходилось отрабатывать удары был мне незнаком. Судя по ошмёткам одеяний, я подумал бы, что он был одним из жителей посёлков или городков, откуда мы забираем тела.
Занося меч перед каждым ударом по тренировочному зомби, я мысленно извинялся. Опуская на него клинок чувствовал душевную боль. Но я должен был… Должен. Как по приказу академии, так и ради себя самого. Поэтому я бил с силой, которая отражалась и на мне самом.
Юлес был умел во владении оружием. Мне стоило к нему присматриваться, что я и делал. Я внимательно следил за его движениями и частично старался повторять, насколько мне позволяла форма моего меча. Соотрядник не обращал на это внимания. Мы просто чередовались, наносили удары и менялись. Всё проходило молча.
