В первый день Куллан не стал мне давать никаких поручений, не давал мне теперь в руки деревянный меч, да и вообще словно старался не пересекаться со мной. Я бродил в окрестностях дома и любовался природой, пускай и не самой живописной, но необычной для японца. Я хотел сходить к оазису, но испугался разозлить Куллана, да и мало какие опасности могу тут встретить. Вместо этого я дышал свежим воздухом, любовался горизонтом, да наслаждался некой свободой. Даже раздумья не особо посещали. Я прекрасно понимал, что не в моих силах сейчас что-либо сделать или выяснить. Но последний крик Мики всё ещё стоял в ушах, и её судьба меня сейчас беспокоила больше всего, куда больше моей собственной ситуации. Так и провёл я свой первый день. А затем и второй… и третий… И ничего не изменилось.
Ничего не смог узнать ни о своих друзьях, ни о том, что происходит. Но бесспорно оправдалось худшее из ожиданий — всё это не сон. Свой телефон я отключил ещё в первый день. Всё равно толку от него сейчас не будет, хоть сохраню заряд батареи на крайний случай. Куллан оставил меня жить в своём доме на весь этот срок, требуя взамен выполнять поручения вроде — наколоть дров или набрать воды. Что, кстати, оказалось не такими уж простыми занятиями. Колка дров забирала куда больше сил, чем мне раньше казалось со стороны. Чего там вообще делать-то? Думал я, видя, как легко машут топорами в кино. Но мышцы мне всё ясно объяснили на следующий же день. За водой приходилось ходить к самому оазису. Но здесь меня сопровождал Куллан и занимался тем же самым. Меня лелеяла надежда, что он всё-таки беспокоится за мою безопасность… Или понимает, что я один притащу слишком мало. Живность оазиса давала о себе знать разнообразными криками и пищаниями, то ту то там порхали птички и шевелилась трава, но заметить кого-либо было проблематично. Заросли в оазисе очень густые, мы не ходили вглубь, набирали воду всегда в одном и том же месте. Несколько раз я замечал каких-то существ в кронах пальм и других деревьев, которые я видел первый раз в жизни, размерами эти существа были с обезьян, но разглядеть я их так и не смог. Но меня всё время не покидало ощущение, что за мной кто-то наблюдает. Никогда бы не подумал, что такие занятия могут в такой степени утомлять и занимать столько времени. Как же я рад, что этим его требования и ограничились…
Я удивился разнообразию пальм, мне раньше казалось, что они все довольно одинаковы. Среди неизвестных мне деревьев в особенности выделялись песочного цвета ветвистые подобия елей, я пересилил любопытство и не стал ни к одному такому приближаться, уж слишком странными они выглядели. Ещё среди чудных деревьев я встретил подобия дубов, но с необыкновенными крупными округлыми листьями, действительно крупными в сравнении с тем, какого размера обычно должны быть листья. Они напоминали пальмовые, но я не знаю, бывают ли такие у обычных деревьев. Среди необыкновенной листвы были ещё и вполне себе обычные растения, но вот их листья были тёмно-синими, словно впитавшими в себя воду из водоёма оазиса.
Еда в доме Куллана пусть и была простенькой, но действительно вкусной, как мне показалось — свежей и действительно питательной. Она придавала сил. Наверное, иначе я бы тут уже сдох. Я так и не смог понять, что это за необычного вкуса мясо, ни что за странные овощи. Но что они, что фрукты, всегда были свежими. Куллан питался три раза в день и никогда не забывал пригласить меня к столу. Он часто удалялся по делам на своём коне и несколько раз брал с собой повозку. Дабы не разозлить его, я даже не пытался в неё заглядывать. Проблем хватало и без этого.
Дом Куллана я не стал изучать и посещал только те помещения, которые он позволял. У меня сложилось ощущение, что камин он не затапливал уже много лет и только с моим появлением этим озаботился. Судя по его безразличному отношению, единственное, чего он не хотел — это чтобы я помер от холода или голода. Камин был весь заросший паутиной, я постарался убрать её кочергой. Куллан никак не отреагировал. А мне видеть такую грязь было неприятно и жить в ней непривычно. Как ему самому нормально жить в такой обстановке? Не выдержав количества пыли и обчихавшись, свою комнату я отчистил ещё на второй день своего пребывания. Кухня была в более хорошем состоянии, но всё равно плачевном. Камин сильно привлёк моё внимание, поэтому я не смог остаться в стороне. Наблюдать за огнём было завораживающе и медитативно, а также он отлично согревал ночами, которые, к слову, были довольно холодными в этой пустыне. Вообще не думал, что в пустынях бывает холодно! Именно в эти моменты и возникало наибольшее желание вспоминать наши совместные счастливые минуты с Микой и поразмышлять о том, что с ней произошло и как она там. Всеми фибрами души я надеялся и верил в то, что она сейчас в куда более хорошем и безопасном месте, что ей ничего не угрожает, а лучше, что вообще дома в Японии безмятежно лежит на кровати и листает ленту новостей в своём смартфоне, который она из рук не выпускала.
